Моряки поняли, что к ним пришел серьезный командир, настроенный на то, чтобы превратить корабль и экипаж в совершенное оружие и добиться успеха, несмотря ни на что. После ремонта последовало полтора месяца интенсивной боевой подготовки, в ходе которой моряки отработали по полной программе весь комплекс действий, который мог пригодиться в морском бою, – срочные погружения, скрытные выходы в атаку из-под воды днем и в надводном положении ночью, отрыв от преследования противолодочных сил и т. п. В конце концов дело дошло до того, что матросы сами рвались в бой, уже будучи не в силах отрабатывать все новые и новые «атаки по луне», а командование бригады и дивизиона стало всерьез опасаться, как бы Иосселиани не уморил свой экипаж почти круглосуточными занятиями.
К осени 1942 года обстановка на Черном море заметно изменилась. Чем активнее вели немцы свои действия на южном фланге советско-германского фронта, тем в большем количестве грузов ежедневно нуждались их войска. Железные дороги, частично разрушенные советскими войсками при отступлении, не справлялись с таким объемом перевозок, так что скрепя сердце немецкому командованию пришлось задействовать и морской транспорт. Для перевозок использовались все возможные корабли и суда: немногочисленные крупные румынские, болгарские и венгерские, немецкие, перешедшие на Черное море со Средиземного, речные, которые ранее эксплуатировались на Дунае, а также трофейные, захваченные в советских портах. Железнодорожным и автомобильным транспортом из Германии были перевезены в разобранном виде катера различных типов, быстроходные десантные баржи и даже небольшие подводные лодки. С весны 1942 года противник открыл регулярное судоходство между румынской Констанцей и оккупированной Одессой, с сентября – между Констанцей и Севастополем. Вдоль Южного берега Крыма к портам Таманского полуострова ходили конвои каботажных теплоходов, буксиров и различного типа барж. Несмотря на это обилие целей, нельзя сказать, чтобы стоявшие перед подводниками задачи упростились. Дело в том, что большинство использовавшихся противником плавсредств относились к малотоннажным, поразить которые торпедой оказалось весьма непросто – поставленные даже на глубину хода в два метра подводные снаряды запросто могли проходить под килями барж. Кроме того, вражеские конвои могли позволить себе ходить по таким мелководным районам, где даже малая подводная лодка занимала почти всю толщу воды от дна до поверхности. Действовать тут было крайне опасно – светлая черноморская вода могла просматриваться на глубину до 40 метров с патрульных самолетов, а в случае тарана надводного корабля подводникам было очень тяжело увернуться. Бывали случаи, когда противолодочные корабли искали легшие на грунт подводные лодки при помощи обычного опускавшегося за борт ручного лота! Немалую опасность создавали и выставленные румынами немецкие мины. Достаточно сказать, что за вторую половину 1942 года из боевых походов в северозападную часть моря не вернулось восемь советских подводных лодок[58]. Несмотря на это, большинство оставшихся экипажей рвалось в бой, и команда М-111 была одним из них.
