Начальник группы по установке строительных лесов с большим удовольствием выслушал приказ младшего офицера. Он даже ничего не сказал в ответ. Эсмей не стала дожидаться, когда они все соберутся и покинут опасную зону. Она достала краги для ботинок и проверила, чтобы это были именно те, которые нужны, а не те, что намертво цепляются за обшивку. Никакого желания навечно украшать корпус корабля у нее не было. Потом с помощью одного из тросов и дополнительных крепежей она закрепила видеокамеру на спине.
На этот раз добраться до носа корабля было легче, ведь все крюки уже стояли на месте, да и на ногах у нее были краги, так что это тоже давало дополнительную точку опоры. Часть пути она даже шла по корпусу корабля, стравливая один из тросов. Она заметила, что проложила далеко не прямую линию, хотя прямая линия была короче. Смотрела она только на крюки, крепежи и трос и так добралась до двадцатого крюка. Тут сзади ее осветил мощный поток света, затмивший гораздо более слабый луч от ее фонарика-»циклопа», и она проскочила мимо очередного крюка. Она обернулась, окошко шлема автоматически потемнело, и она увидела, что один из мощных прожекторов, установленных на «Коскиуско» и освещавших до сих пор пролом в корпусе, теперь был направлен на носовую часть корабля. Видимо, майор Питак добралась до капитана…
Она снова осторожно протянула руку к крюку и надежно закрепила трос. В более ярком свете края разорванных носовых узлов защитного щита отбрасывали неровные тени на темный корпус корабля. Теперь все выглядело по-другому… Она не видела мину, но знала, что она где-то рядом. Еще один крюк, еще и еще…
ИИИИИИИРРРРП! Эсмей резко остановилась и уперлась ногами в корпус корабля. Ее внимание привлек скулящий назойливый звук. Впереди блеснул красный свет… Что-то случилось… она уперла подбородок в выключатель внутренней связи.
— Не двигайтесь, — раздался голос. — Посмотрите вниз, на уровень коленей… но не двигайтесь.
Эсмей посмотрела вниз, но шлем мешал. Что-то-что-то
— Не двигайтесь, — снова повторил голос. — Может, повезет, и он примет вас за часть корпуса.
Она уже хотела что-то ответить, но голос снова сказал:
— И молчите. Мы не знаем его сенсорных характеристик.
Маленький черный яйцевидный предмет на проволочной ножке, запрограммированный чувствительный элемент умной мины, поднялся выше… сейчас она могла хорошо разглядеть его, а он, судя по всему, ее. Она покрылась испариной, пот струился по спине, по животу, и было очень щекотно… Ей хотелось почесаться. Но еще больше хотелось бежать, бежать отсюда прочь.
Она часть корабля. Она… Автоматический ремонтный робот. Сейчас ее отключили, она не работает… Она старалась не дышать, а сенсор все приближался, он раскачивался на своей ножке, очерчивая в воздухе конус за конусом. Она сама занималась сканирующими технологиями и знала, что может быть внутри этого маленького предмета. Он уже мог зарегистрировать ее термопрофиль и определить, что перед ним находится «человеческое существо в костюме для работы в открытом космосе», если был на это запрограммирован. Он мог уже знать плотность ее скелета, частоту дыхания, даже цвет глаз.
И если сенсор все это сделал, ее уже можно считать мертвой, хотя ее еще не убили.
Маленький сенсор на ножке продолжал вращаться… Но теперь он снова опустился. Она не знала, что это может значить. Может, умная мина убирает свой сенсор перед тем, как взорваться? Она видела его теперь лишь краешком глаза, потом он вообще исчез из поля ее зрения… А ей совсем не хотелось наклоняться и рассматривать, куда это он запропастился.
— Извините, лейтенант, — снова раздался голос в наушниках. — Наш прожектор отбросил вашу тень на критическую линию сенсора. Но вы абсолютно правы — это мина, и мина вражеская.
Абсолютно права, ну и что?
— Мы уже отправили вам на подмогу команду по оценке опасного оборудования, — продолжал голос. — Постарайтесь не двигаться.
Ей и не хотелось двигаться, она вообще не знала, сможет когда-нибудь еще двигаться или нет. Через несколько минут у нее затряслись подколенные сухожилия, но она изо всех сил старалась не дрожать. Насколько чувствителен сенсор? На какое движение может он среагировать? Кажется, до этого она двигалась больше, но он ведь не отреагировал… Ею уже овладела паника, и ничем ее не остановить.
Она устала от постоянного напряжения, но вдруг в наушниках опять раздался голос:
— Вы прекрасно проложили трос, лейтенант. Не двигайтесь… мы уже видим вас, остался один крюк.
Ей хотелось повернуться и посмотреть на них, увидеть дружеские лица, пусть под шлемами и пусть после этого она больше ничего в жизни не увидит… Но она продолжала стоять без движения.
— Боюсь, что, если мы резко погасим свет, сенсор может снова отреагировать, а мы ведь не знаем, как он запрограммирован.
