Герои Смуты полностью

О происхождении и времени рождения Кузьмы Минина достоверных сведений нет. Удивительно, но даже само его имя становилось предметом научных обсуждений. Дело в том, что у посадских людей в те времена рядом с именем собственным стояло имя или прозвище их отца. Поэтому Минин — это не привычная для нас фамилия, а указание на то, что Кузьма был сыном Мины. Но как же быть с тем фактом, что иногда народного героя называют более полным именем и прозвищем — Кузьма Захарьев Минин Сухорук? Например, в статье «Нового летописца», рассказывающей о начале сбора ратных людей в Нижнем Новгороде, упоминается «нижегородец имеяше торговлю мясную Козма Минин, рекомый Сухорук»; такое же прозвище Минина упоминается и в памятнике последней четверти XVII века — Латухинской «Степенной книге»: «некто же из них нижегородец именем Козма Минин рекомый Сухорук, торговлею говедарь»[407]. Новые аргументы к такому именованию Минина появились после публикации работ Павла Ивановича Мельникова, больше известного как писатель Андрей Печерский. Чиновник Мельников был не чужд исторических интересов. Живя в Нижнем Новгороде, он не мог пройти мимо такой важнейшей для русской истории фигуры и в 1852 году в журнале «Москвитянин» напечатал статью «Как звали Минина. Купчая 1602 года»[408]. Там-то он и приводил сведения о единственном документе, в котором встречалось полное имя Кузьмы Минина, — купчей на двор на нижегородском посаде, где «в межах» был упомянут еще и двор «Кузьмы Захарьина Минина Сухорука, а по другую сторону Почаинской враг (овраг. — В. К.)». Отождествив этого человека с Кузьмой Мининым, Мельников-Печерский, как оказалось, лишь запутал историю вопроса[409].

Сначала эта версия была принята, особенно в популярной исторической литературе. Но скоро послышался и голос скептиков: ведь кроме упомянутого документа, Кузьму Минина с таким прозвищем называли только повествовательные источники XVII века. Специальную статью на тему «Одно ли лицо Кузьма Минин и Кузьма Захарьев Минин Сухорук» опубликовал один из ведущих деятелей Нижегородской ученой архивной комиссии Александр Яковлевич Садовский. Он решительно высказался в пользу краткого имени: «Кузьма Минин должен именоваться так, как именовался он сам, как именовали его родные и как именовали его дошедшие до нас официальные документы того времени»[410]. Можно заметить, что серьезные исследователи Смуты и истории нижегородского движения Сергей Федорович Платонов и Павел Григорьевич Любомиров так и поступали.

Однако красивая легенда, созданная П. И. Мельниковым, продолжала жить. Лишь совсем недавно, благодаря находке Александра Юрьевича Хачко, разыскавшего «Книги купчих записей» нижегородского посада 1602/03 года, куда вошел и список с «купчей 1602 года», стало окончательно ясно, что писатель выдал желаемое за действительное и просто приписал от себя отсутствовавшую в тексте исторического документа часть имени исторического героя[411]. В документе речь идет о другом человеке — Кузьме Захарьеве сыне Сухоруке — и нет никакого упоминания его с отчеством Минин. Каковы были истинные мотивы этой «ошибки» Мельникова, приходится только гадать. Могло ведь сказаться и то, что летописные, а вслед за ними, вероятно, и некоторые фольклорные памятники действительно упоминали Кузьму Минина с прозвищем Сухорук. Однако более вероятно другое объяснение — Павел Иванович попросту искал славы знатока нижегородской истории.