– В общем, так, Гена… Находишь машину по спутнику, забираешь ее, а потом разберемся.
– В смысле, забираю? Якушеву что сказать?
– Ты идиот?! – взревел тогда Валера. – Ничего! Ты угоняешь у него машину, понял?! Отгони в укромное место, потом решим. Но ни Якушев, ни его люди или знакомые не только не должны знать, они, черт побери, даже догадываться не должны, что и как мы делаем! Иначе нам всем конец! Чистую тачку поставите ему под окна. Инцидент будет исчерпан. А клона потом толкнем кому-нибудь.
И Гена старался, сделал все, как ему Валера велел. Почти!
Только вместо укромного места этот кусок дерьма поставил машину под окна своей любовнице, надеясь, что минут через пять ее оттуда заберет Степа. Тот давно угонами занимался и тачки гонял. И даже водительское удостоверение имел поддельное на всякий случай, хотя ему было всего семнадцать лет. Придурок Гена расслабился. Был уверен, что Витя уже поставил под окна Якушева чистый автомобиль. И все тип-топ.
Он не знал, что к тому времени машину уже продали довольному клиенту. И клона менять было не на что. И Якушева ублажать нечем.
И Гена, вместо того чтобы все уточнить, завалился в койку с любовницей, которая, мать ее, по странному стечению обстоятельств или расхлябанности Гены была тем самым сотрудником автосалона, который продал машину Якушеву. И она, гадина глазастая, увидела момент угона Генкиными помощниками, которые прибыли не через пять минут, а почти через полчаса, проторчав где-то в пробках. И, увидев все, она вызвала ментов. И понеслось как снежный ком с горы!
Генкины помощники, вместо того чтобы вернуть машину в салон или отогнать в отстойник, которых у брата Вити конь напахал, отогнали ее оптовому покупателю. Гена будто им так велел. А он, мерзость такая, шутил, оказывается. Оптовик с радостью тачку забрал. Но уже через пару дней узнал, кто в пострадавших, а еще обнаружил, что машинка-то перекрашена.
И он, этот паскудник Гарик, сцапал с улицы Генкиного помощника. И допросил с пристрастием еще в машине, пока Степка не сбежал. И узнал все тонкости и нюансы дела братьев Апрелевых. А от него об этом узнал и Якушев. Поскольку совершенно точно известно, что Гарик побывал у него в гостях. И вернулся от него в сильно помятом виде и с разбитой рожей.
И ничего не помогло! Ничего! Ни то, что они все подчистили в салоне и удалили записи со всех камер видеонаблюдения. Ни то, что данная покупка не отразилась в отчетных документах, а договор купли-продажи пропал. Ничего не помогло. Они облажались.
Витя облажался. И он поначалу это признал и даже сделал попытку извиниться, когда приехал в вечер своего исчезновения.
– Прости, брат. Случайно вышло. Машины как близнецы. Не сверил с бумагами и погрузил на автовоз. И она ушла. Кто же знал, что так будет? Кто знал, что ее купят за два часа? А потом и вторую – настоящую. Обиженному клиенту даже поменять было не на что.
Витя сидел на маленьком креслице в углу его кухни и крутился на нем как заведенный. И еще громко причмокивал, поедая яблоки с блюда на столе. Его яблоки с его блюда. И почему-то это чавканье бесило больше всего.
– Хватит жрать!
Подлетев к брату, Валерий ударил его по руке. Надкусанное яблоко полетело под стол.
– Ты понимаешь, что из-за твоей тупой башки мы лишились бизнеса!
– Чего это она у меня тупая-то? – медленно поднялся с креслица Витя. – Может, это ты тупой? Не сумел как следует логистику настроить? Где левые тачки, а где заводские, а? Я ночь работал. Понял ты, начальник! Ночь пахали с пацанами как проклятые. Устали. Да, я устал, если что! А ты не очень-то спешишь меня озолотить, Валера. А на мне все!
– Что – все?
Ему вдруг сделалось холодно внутри. И сердце словно замерзло, и все, что ниже сердца. Лишь в голове жарко ворочалась ненависть.
– Я тачки с улиц пригоняю, разбираю, перебиваю, крашу, в салоны отдаю. Твоя заслуга в чем, Валерик? Только в том, чтобы бабло стричь? И почему у меня башка тупая? Это ты тупой, Валера, потому что не понимаешь…
И Витя снова сел в креслице и закрутился в нем как ненормальный.
– Не понимаю чего?
Валера медленно вытаскивал ремень из ярко-зеленых джинсов. Джинсы были фирменными, кучу денег стоили. И к ним прилагался этот вот самый ремень, который стоил дороже джинсов.
– Что ты мне больше не нужен, Валера. Такие дела я смогу и без тебя проворачивать. А автосалон еще найду. С хозяином, который более сговорчивый и щедрый.
Витя поднялся и повернулся к нему спиной, чтобы уйти. И тогда он накинул ему на шею ремень.
Пока Витя хрипел и бился в его руках, Валера был сосредоточен и продумал все пошагово.
Хорошо, что он сегодня отпустил охрану. Никто не видел и не знает, что Витя побывал у него. Один Степа-дурачок, он Витю подвозил. Но кто ему поверит, если он вздумает оговорить достойного человека и уважаемого бизнесмена? Слово Валерия Апрелева против слова Степана. Валера даже фамилии его не знал.
Никто не видел Витю в гостях у брата. И никто никогда не узнает, что именно брат его убил.
