…8 апреля 1944 года звено Худяковой получило задание бомбить скопление войск противника в селе Булганак под Керчью (ныне Бондаренково). Ночь была темной и звездной. Все благоприятствовало успешному выполнению задания, и вскоре самолеты вышли на цель. Но только Худякова начала заходить для бомбежки, как ее глаза ослепили прожекторы. Почти одновременно фюзеляж и крылья были прошиты осколками. Как летчица ни маневрировала, не могла уйти от слепящего света. Фашисты не отпускали самолет. Не утихал и огонь зенитных батарей. Казалось, нет никакого выхода. Но летчица, продолжая маневрировать, сумела достичь цели и точно сбросила бомбы.
Товарищи Антонины Федоровны — экипажи гвардии младшего лейтенанта Олейник и гвардии младшего лейтенанта Мищенко — видели, как после этого ее самолет, увертываясь от прожекторов и заградительного огня, камнем пошел вниз, и считали ее погибшей. Но у самой земли летчица выровняла самолет и взяла курс в сторону моря. Усталая, на изрешеченном самолете, возвратилась она на аэродром и доложила командиру полка о выполнении задания. Командир поблагодарил ее: он сам видел взрывы ее бомб и пожары.
В ночь на 17 февраля 1945 года звено Худяковой участвовало в боевых операциях против врага под немецким городком Нойенбург. Сложное задание она, как и всегда, отлично выполнила. Но после этого воевать Тоне уже не пришлось — ее тяжело контузило.
День Победы Тоня встречала в госпитале, а через некоторое время была отправлена на Годину.
Гвардии старший лейтенант Антонина Федоровна Худякова совершила девятьсот двадцать шесть боевых вылетов, сбросила на противника 130 тонн бомбового груза.
Година высоко оценила боевой подвиг своей верной дочери.
ЗВЕЗДЫ НА ФЮЗЕЛЯЖЕ. В небо взвилась зеленая ракета и зависла над аэродромом… Все. Передышка кончилась. Надо в воздух. Третий взлет за этот жаркий июльский день.
Капитан Чепинога поправил лямки парашюта и побежал к истребителю. За ним поспешили другие летчики, лежавшие на траве под деревом.
В кабине Чепинога подключился к рации и услышал твердый голос командира авиаполка майора Дилигея:
— К линии фронта приближается двадцать «юнкерсов». Задача вашей шестерке — рассеять и отогнать. Майор несколько минут помолчал и добавил: — Знаю, Павел Иосифович, что устали. Но надо… Там нашим внизу нелегко.
Да, нашей пехоте и танкистам тяжело. Вот уже сколько дней они сдерживают ожесточенный натиск гитлеровцев, стойко отражают все атаки. Летчики прикрывают их с воздуха: перехватывают бомбардировщики, ведут бои с «мессерами». К концу дня так изматываются, что еле хватает сил вылезть из самолета. Если, конечно, удастся, возвратиться на аэродром…
— Взлет!
Истребитель, побежав по зеленому полю, оторвался от земли, начал набирать высоту…
«Юнкерсы» Чепинога увидел сразу. Они еще не успели пересечь линию фронта. Скомандовав группе идти в атаку, командир эскадрильи направил свой самолет к ближней машине. Навстречу полыхнули огоньки выстрелов. Уходя от опасности, командир эскадрильи сделал глубокий вираж и сразу оказался в выгодной позиции. Оставалось лишь нажать спуск…
Снаряды скорострельной пушки отрубили «юнкерсу» хвост. Он сразу же рухнул. В месте его падения взметнулось пламя: взорвались бомбы. Сделав разворот, капитан атаковал еще один «юнкерс». Гитлеровец попытался выйти из-под удара, начал сбрасывать бомбы, но это его не спасло. Подойдя на 50 метров, капитан дал по нему очередь, потом вторую. Вражеская машина загорелась.
Когда капитан возвратился на аэродром, товарищи поздравили его с новым успехом: он довел счет сбитых самолетов до четырнадцати. Полковой художник нарисовал на фюзеляже машины командира эскадрильи еще две звездочки.
Успешно действовали в этом бою и другие наши истребители. Они сбили четыре «юнкерса».
В своих воспоминаниях о боях на Орловско-Курской дуге маршал авиации Красовский писал:
