— Немаловажный. Хотя здесь вы смешиваете теплое с мягким, Саранча. Кризис среднего возраста, первые проблемы с потенцией, серьезные проблемы со здоровьем, неразрешимые проблемы отцов и детей — это то, что у меня уже позади. И впереди старческий маразм, дом престарелых, крематорий и урна. Стар я, что бы по заграницам бегать. В моем возрасте солнце своё желтее и чеснок чесночнее, и с этим уже ничего не поделаешь. Все вы правильно рассчитали, Саранча. А что касается моей возможной отправки на милицейскую зону… Я вам хочу открыть страшную метеорологическую тайну, Саранча. Ситуация с глобальным потеплением придумана отморозками, которые боятся сибирских лагерей. Я, как оказалось, в их число не вхожу. Тем более что когда-то я был членом КПСС, а Ленин и теперь жалеет всех живых. Да и не смогу я жить без работы. Вчера, к примеру, в разработку уголовное дело поступило. Работницы швейного комбината милиционера изнасиловали. Завтра заслушаю доклад о начале оперативно-розыскных мероприятиях. Нет, без этого я уже не смогу. А что касается того, что я страдаю манией преследования… Так меня преследуют не в первый раз. Работа у меня такая. Привык за долгие годы. Как любил говаривать наш губернатор в пору своей криминальной юности: «Жизнь дерьмо, а мы глисты». Философом был в молодые годы, острицей себя мнил.
— Слишком много умных слов, пожилой следователь. Мешает пониманию. По моему мнению, нам необходимо нанести моей организации упреждающий удар в пах. Выслать им по почте каждому гранату (противотанковую) с заранее выдернутой чекой или что-то в этом роде. Это создаст здоровую атмосферу для дальнейших переговоров. Как говорится в кругах эстетов «нанести несмываемое анальное оскорбление». Я краем уха слышал, пожилой следователь, что вы дружите семьями с начальником оружейного склада сковской дивизии. Вы не могли обратиться к нему за маленькой дружеской услугой? Я за ценой не постою.
— Зачем сразу кого-то бить, Саранча? Мы не в ПТУ. И еще. Как говорит моя секретарша Зина: «Если у человека нет запаха пота и перхоти, то этот человек уже не безнадёжен». Тем более что можно бить в пах, но в лицо нагляднее. Но не сейчас. Вначале мне необходимо провести перегруппировку сил в связи с качественно изменившейся ситуацией. А нашим врагам действительно нужно объяснить, что порножурнал является их основным спортивным снарядом. Но это чуть позже. А пока я просто перехожу к трезво-спортивному образу жизни в связи с повторным обострением криминальной обстановки в высших эшелонах правоохранительных органов. Аль я уже не умею делать честные глаза хватать за сиську через одежду? А, Саранча?
— Вот и отлично, пожилой следователь. Вы самым исчерпывающим образом ответили на все волновавшее меня с утра вопросы.
— Аптекарь, мне нужна твоя помощь.
— А в чем дело?
— Да так, ерунда. Все рушится.
— Можно подробности?
— Помнишь, я тебе говорил, что у меня на работе снова неприятности.
— К Саранче обращался? В прошлый раз он тебя из такой помойки вытащил.
— Обращался. Оказывается, именно его организация меня сейчас и кончает.
— Это плохо. Мент без уголовной крыши не должен оставаться. Посадить могут в два счета. Что делать будешь?
— Это в зависимости от того, сможешь ли ты мне и в этот раз из дерьма на свет божий вылезти. Ситуация такова. Вкратце. С недавних пор чувствую, начались у меня на службе какие-то непонятки. Я обратился к Саранче за помощью. Думал его организация, как обычно, все погасит. И вдруг мой защитник Саранча сообщает следующее. Поменять меня хотят. И его, кстати, тоже. И в дерзкой голове Саранчи вызрел в связи с этим грандиозный план спасения. Он собирается начать войну со своей собственной организацией.
— Все дороги войны с организациями наркоторговцев ведут в морг.
— Расслабься, Аптекарь. С организациями наркоторговцев — всегда. А между наркоторговцами — смотря, кто выиграет.
— То есть.
