Вереница медленно потянулась в распахнутое пространство. Оказавшись за крепостной стеной, отделявшей святую обитель от суетного мира, перед стражниками предстала, во всем великолепии монастырская церковь, облаченная в готический ажур. В каждой линии величественной постройки, читалось необузданное желание мастера дотронуться до неба, отражалась, устремившаяся ввысь, сдерживаемая лишь контрфорсами, высеченная в песчанике плоть собора. Храм был красив, изящен и легок, камень как будто потерял вес, и купола воспарили не отягощенные мраморными статуями и барельефами.
Два упитанных монаха, в потертых черных рясах, предстали перед Ламбордемоном, как только, но покинул седло.
– Мир вам, добрый человек.
Лейтенант, перекрестившись на купола собора, поклонился служителям Господа.
– Вас ждут, следуйте за нами.
Сообщил один из братьев ордена Святого Бенедикта. Кивнув, офицер уже собрался было отправиться за бенедиктинцами, как вдруг остановился, будто вспомнив нечто важное:
– Брат мой…
Обратился он к монаху.
–…мы сопровождаем двух пленников, важных государственных преступников, потрудитесь распорядиться, чтобы их накормили.
Смиренно опустив голову, будто демонстрируя гостю выбритую тонзуру, слуга Божий выказал готовность выполнить просьбу гостя.
– Вален.
Воскликнул лейтенант.
–…проследите за арестованными.
Отдав распоряжения сержанту, он направился вслед за «черным монахом», как называют бенедиктинцев. Миновав просторный двор, гость с провожатым оказались у приземистой невзрачной постройки, укрывшейся в тени старых лип. Входя в низкие двери старинной трапезной, лейтенанту пришлось склонить голову, будто кланяясь незримому образу Божьему. После чего он потерял из виду провожатого, так как оказался в густом полумраке, и лишь через несколько мгновений, когда глаза привыкли к темноте, ему удалось разглядеть узкую каменную лестницу, что уходила по спирали вправо, вверх. Шаркающие шаги удалялись за поворотом, и офицер, пропуская по несколько ступней, поспешил вдогонку. Наконец свет, скупо проливавшийся из растворенной двери, позволил ему вынырнуть из мглы, и, преодолев последние ступени, оказаться в довольно просторной комнате, где его ожидал отец Жозеф. Капуцин сидел в массивном кресле, с высокой резной спинкой, возле квадратного стола, покрытого темнозеленой скатертью. На краю стола возвышался громоздкий, грубой работы подсвечник, удерживая с десяток толстых сальных свечей, свет которых разбавлял желтоватым мерцанием, мрачную сырость монастырского помещения.
Предложив, жестом, офицеру присесть в кресло, стоявшее напротив, капуцин кивнул монаху. Лейтенант, придерживая шпагу, уселся и, оглядевшись, произнес:
– Никогда не любил монастырей, под их мрачными сводами ощущаешь себя словно в гробнице.
Но взглянув в суровое лицо падре Жозефа, осекся, словно вобрав унылого величия запечатленного в камне. Капуцин не обратив внимания на разглагольствования мирянина, строго спросил:
– Где де Ла Удиньер?
– После того как мы расстались, господин лейтенант направился в Гавр, насколько мне известно.
Самодовольно произнес дворянин, чьё фатовство насторожило священнослужителя.
– И, что же заставило вас отклониться от заданного маршрута?
В этот момент в комнату вошел всё тот же монах, что сопровождал офицера, поставив перед господами два пузатых фужера и граненый графин с металлической пластиной, прикрепленной к стеклянной стенке сосуда. Прищурившись, Лабордемон, шевеля губами, беззвучно, прочел надпись, нанесенную на накладку –
– Что это?
Произнес лейтенант, с недоверием рассматривая сосуд, наполненный прозрачной темно-коричневой жидкостью. Отец Жозеф, смерив ироничным взглядом офицера, без тени удивления, ответил:
– Это ликер, созданный Бернардо Винцелли, монахом из монастыря Святого Бенедикта в Фекане, в Нижней Нормандии, отчего получивший название «Бенедектин», что значит «Благословенный». Угощайтесь, сей напиток, в умеренных дозах, весьма неплох.
С некоторым недоверием, лейтенант, плеснув в свой фужер ликера, поднес сосуд к носу.
– Странный запах.
Сделав небольшой глоток, он схватился за горло, едва совладав с собой, после чего поставив фужер на стол, обиженно взглянул на монаха.
– Весьма необычный аромат, но, на мой взгляд, чрезмерно крепок, к тому же, эта приторность, я бы предпочёл…
– А я бы предпочел, чтобы вы незамедлительно ответили на мой вопрос!
Повелительно прервал офицера «Серый кардинал». Лабордемон, осознавая авторитет сидящего перед ним человека, ответил легким поклоном.
– Так вот, наш отряд попал в засаду, прямо на гаврской дороге, как только миновали Лильбон. Прозвучал выстрел, один из моих людей был убит, после чего мы бросились в погоню …
– Постойте, лейтенант, вы утверждаете, что попали в засаду, и был убит лишь один человек?!
– Ну, видите ли, это была не то, что бы засада, в нас стреляли из-за кустов.
– Стреляли из-за кустов.
Повторил капуцин, размышляя над словами Ламбордемона.
– И сколько же было нападавших?
– Двое.
В некоторой растерянности вымолвил офицер.
