Несколько, изобиловавших почтением и чреватых падением, поклонов, позволили ловкому, кружащемуся словно юла Д'Анжу скрыться за портовыми воротами, ровно тотчас оказавшись среди докеров, устроившихся на отдых возле торговой шхуны, флота Его Величества датского короля, угощая развеселившихся портовых грузчиков белым вином. Его быстрые словно норные зверьки глаза, метались по глазницам, позволяя барону не вертя головой, следить за всем, что происходит на пристани. И вот уже пришвартовавшийся «Lam», отдавший оба конца, был притянут толстыми канатами к парным кнехтам, дежурящим, словно неусыпные стражи, на краю всех причалов Старого Света. По трапу, переброшенному рослыми матросами, в светло-серых холщевых блузах, вальяжно спустился преисполненный достоинства вельможа, облаченный в ярко-вишневый плащ и шляпу, украшенную кроваво-красным плюмажем. Его сопровождали двое мужчин, закутанных в темные плащи, скрывавших под складками грубой ткани блеск начищенных гард длинных шпаг.
– Это он.
Прошептал барон, но в тот же миг, повернув голову, заметил мужчину, наблюдавшего за прибывшими из проёма низкой двери, укрытой в тени плюща, под черепичным навесом. Д'Анж напрягся, когда узнал в человеке Ла Удиньера. Сжав под рубищем, рукоятку пистолета, он как будто ждал сигнала к штурму, напряженно переводя взгляд с приближающегося герцога на затаившегося лейтенанта. Звон герцогских шпор, звучно, словно церковный набат, отражался в его ушах. Каждое мгновение, отпечатывалось тревожными ударами незримых тяжелых армейских барабанов, ускорявших дробь, отбиваясь в висках барона, и разрывая в клочья ушные перепонки. В полумраке галереи, под низкими арками, блеснула смертоносная сталь, и послышалось оружейное бряцанье. Несколько человек во главе с рослым длинноволосым мужчиной в черном камзоле, вышли из-за колоннады за спину англичанам.
– Ну же, черт возьми!
Промолвил барон, сбросив с себя лохмотья, скрывавшие изящный замшевый колет, шпагу и пару пистолетов, в одно мгновенье оказавшихся у него в руках. Оценив небезопасность ситуации, докеры рассеялись, прячась меж ящиков и тюков. Из укрытия показался Ла Удиньер, направившийся к воротам, наперерез, чтобы преградить путь герцогу.
– Ну, что же ты?! Стреляй!
Теряя терпение прокричал Д'Анж, в свою очередь бросившийся к британцам.
В этот миг прогремел долгожданный выстрел Поликена. Человек, в вишневом плаще вскрикнув, упал на спину. Дежурившие у ворот, ближайших к дверям «Адмирала Гуффье», заметив откуда прогремел мушкет, бросились наверх, по гостиничной лестнице. Услышав крик, встревоженный взгляд лейтенанта отыскал незнакомца, устремившегося к раненному герцогу.
– Клопюэль, задержите его!
Плотный, коренастый англичан, из свиты вельможи, выхватил пистолет и, обернувшись, выстрелил, уложив одного из людей помощника интенданта. Узрев бегущего Д'Анжа, высокий, длинноволосый Клопюэль, рванул с места, словно наперегонки бросился к истекающему кровью английскому вельможе. Два выстрела прогремели почти одновременно: барон, в упор, расстрелял распластавшегося на булыжнике причала шталмейстера, а Клопюэль, желавший воспрепятствовать убийству, угодил в плече противника, всего лишь слегка повредив плоть. Барон, не обратив внимания на царапину, до того как приблизились нормандцы, успел отбросить край плаща, закрывавшего лицо
убитому лорду-адмиралу.
– Но это, же не он…
Прошептал растерянный Д'Анж.
– Это не Бекингем!
Закричал он в отчаянии, ринувшись на противника. Клопюэль и оказавшийся с ним рядом крепкий, скуластый усач, в темно-синем, бархатном жилете, отразив атаку Д'Анжа, перешли в контрнаступление, тесня и угрожая противнику опасными выпадами. Уцелевшие британцы так же вступили в схватку с превосходившим неприятелем, впрочем, отбиваясь ожесточенно, но без азарта, понимая, что положение не сулит победоносного звона фанфар.
Проведя блестящий маневр, барон в молниеносном выпаде нанес укол усачу, лишив того возможности передвигаться, оказавшись один на один с Клопюэлем. Ярость и неуступчивость противников привела их на край причала, где господа продолжили поединок. Невзирая на весьма серьезный послужной список Клопюэля, ему не удавалось серьезно досадить сопернику, отвечавшему нормандцу неприятнешйми контр-рипостами. Отразив серию сильных рубящих ударов, при этом демонстрируя обширный арсенал великолепных парадов, Д'Анж, улучив момент, растянулся в туше, достав острием живота нормандца. Клинок вошел всего на несколько дюймов, отчего Клопюэль согнувшись, отпрянул на три-четыре шага. Барон в молниеносном прыжке взмахнул шпагой, распоров щеку и лоб кардиналиста, чье лицо залила кровь. И вот уже безжалостный клинок взмыл над нормандцем, чтобы нанести смертельный удар, когда прогремел выстрел.
