Отмахиваясь от мух и ос, круживших над столом, мушкетер, пошатываясь, направился к двери. Оказавшись в коридоре, Портос наткнулся на часового, мирно дремавшего опираясь на древко алебарды. Услышав шаги, солдат встрепенулся, испуганно уставившись на дворянина.
– Где господин де Монси?
– Дверь в конце коридора… но Его Светлость…
Вложив в руку служивого бутылку, где уже не оставалось вина, чем прервал возгласы часового, мушкетер направился во тьму коридора. Отворив дверь,
Портос очутился в полутемной комнате, очевидно являвшейся опочивальней. Из-под прозрачного балдахина, до него донеслось негромкое посапывание.
Отодвинув край легкой ткани, нависший над ложем, он наткнулся на укоризненный взгляд молодой особы, лежащей в объятиях полуодетого Монси. Девица, приложив палец к губам, прошептала:
– Vi prego signor va via.4
Улыбнувшись, Портос кивнул, попятился, бесшумно затворив за собой дверь. Спускаясь по лестнице, великан хихикнул:
– Ха! Ну, барон, ну и хитрец! А с ним, наверняка, венецианская графиня! Ха-ха-ха!
Захохотал он, оказавшись во дворе, под приветливыми лучами утреннего солнца. Умывшись из бочки дождевой водой, великан направился к подвалу, куда этой ночью, на его глазах, препроводили пленных мятежников. Спускаясь по крутым ступеням, уходившим во мрак подземелья, он снял со стены один из факелов, осветив себе путь. Коридор тюремного подвала, являл собой низкое узкое пространство. Мушкетеру даже померещилось, что он и вовсе застрянет меж холодных неприветливых стен, но осветив каменный мешок, его сомнения улетучились, и он уверенно ступил под кривую арку, оглядываясь и чертыхаясь.
Во тьме показалась одинокая тень стражника, шаги которого сопровождались звоном ключей, собранных в стальном кольце, висевшем на поясе.
– Где пленные?
Строго спросил мушкетер, как взыскательный командир, оглядев часового.
– Здесь господин.
Отчеканил тот, указывая на одну из шести, обитых железом дверей, утопавших в глубоких нишах, по обе стороны коридора.
– Открывай.
Загремели засовы, и великан вошел в просторную темную камеру, где под стенами расположилось около двух десятков разбойников. Многие из них были ранены и даже не повернули головы, встретив мушкетера глухими стонами.
Портос сжимая в вытянутой руке древко факела, принялся одно за другим освещать лица пленных.
– Ну и рожи, как на подбор.
Хмыкнул он, неторопливо оглядывая измученных мятежников.
– Ну, висельники, кто из вас главный?!
Ответа не последовало. Зловещий силуэт мушкетера продвигался вдоль стены, опаляя чумазых невольников трепещущим пламенем. Его взгляд остановился на горбатом карлике, съежившемся и забившемся в угол темницы.
– А это, что за чучело?
Он взяв за волосы горбуна, заставил того подняться.
– Ну, что ж, с тебя и начнем.
Огромной ручищей дворянин сгреб испуганного карлика и выволок из камеры.
– Эй, служивый, где тут комната пыток? Открывай!
Солдат не заставил себя ждать, и великан втащил Кокоша в комнату, где под изгибами мрачных каменных арок, находилось всё необходимое. Протянув горбуна по полу мимо ржавой железной решетки, закрепленной на громоздких колодах над коробом с углями, он, надел ему на руки металлические оковы, зацепив их за крюк, свисавший с потолка. Заскрипела деревянная лебедка. Когда же ноги Кокоша оторвались от пола, он застонал.
– Вот теперь, уродец, отвечай, кто у вас главарь…
В этот миг, к ногам мушкетера, из-под разорванного окровавленного камзола горбуна, выпал конверт.
– А это ещё что?
Аккуратно подняв с пола послание, Портос раскрыл смятую сложенную вдвое бумагу. Сняв со стены факел, он осветил исписанный листок, пытаясь разобрать слова, начертанные ровным почерком.
– Господин Кокош…
Дворянин уставился на покачивающегося на цепи карлика.
– …Да ты уродец не так-то прост.
Шевеля губами, что-то неразборчиво бубня себе под нос, великан прочёл послание, после чего поднял остекленевшие глаза на корчившегося от боли горбуна. Затем, опустив голову, вперив взгляд в пол, он принялся ходить по подземелью, вокруг подвешенного, что-то, еле слышно, бормоча, будто споря с самим собой. Его внутренние разногласия прервал протяжный стон пленника. Осветив искаженное от страданий лицо карлика, он с ожесточением произнес:
– Я могу зажарить тебя живьем прямо здесь, а могу отвести в Венсенский замок, приложив вот это письмо. И если тебя не колесуют, в чём я лично крепко сомневаюсь, то всю свою паршивую жизнь, ты проведешь в самой глубокой и холодной яме, где каждый отпущенный провидением миг, будешь молить о смерти.
Он поднес факел к босым ногам разбойника, и языки пламени коснулись черных пяток несчастного. Раздался истошный крик.
– Чего ты хочешь?!
Тяжело дыша, застонал Кокош.
– Я хочу…
Лицо верзилы искривила звериная гримаса.
– …чтобы ты назвал мне того, кто это писал?
Мушкетер схватил сильной рукой карлика за горло, тот захрипел и захлюпал слюной.
– Если ты не отпустишь горло, я ничего не смогу сказать.
Отпустив горбуна Портос с ненавистью и призрением уставился на жалкого урода, захлебывающегося собственной слюной. Отплевавшись и откашлявшись, Кокош прохрипел:
