Поздним вечером в кабачке «Белая лилия», располагавшимся всего в полутора сотни туазов от кардинальского дворца, вблизи церкви Сен-Рош, где любили собираться телохранители Его Высокопреосвященства, разыгралась нешуточная баталия меж самыми страстными картежниками кардинальской гвардии. Партия в ландскнехт длилась уже второй час, вследствие чего господину де Бернажу, приходилось с большим трудом метать карты, дабы не задеть ровные стопки монет, выросшие на занимаемом им краю стола. Выиграв прошлую ставку, он сделал очередной взнос, чем несколько озадачил трех господ так же принимавших участие в сем сумасбродстве. За массивным трактирным столом, напротив удачливого шавалье, расположился месье де Сигиньяк, славившийся умеренностью и выдержкой, что всякий раз позволяло ему если не выиграть, то ни в коем случае не проиграть. Вот и сегодня, виконт был спокоен и умерен, чего нельзя сказать о господах де База и де Бикара, спустивших уже, по меньшей мере, по несколько пистолей. В этот вечер Сильвен Ротонди де Бикара явился в трактир со своим младшим братом, Жаком Ротонди служившим в легкой кавалерии, и, на этот раз, не принимавшим участия в игре. Азартные игроки, напряженно наблюдали за тасующим карты Бернажу, и лишь после того как колода, удостоенная снятия старшего Бикара, заняла место на средине стола, возобновили непринужденные разговоры.
– Чёрт бы побрал этого вальта, клянусь бездной, мне будет сниться сей проклятый бубновый месье!
Воскликнул де База, увидев вылженные на столе карты.
– Не стоит так горячиться, шевалье, это вдвойне неприлично, когда знаешь, что рядом с вами тот, кто сегодня проиграл поболее вашего.
С лёгким раздражением произнес смугловатый, черноволосый Бикара, внимательно наблюдая за ставкой банкующего Бернажу, равнодушно провозгласившего:
– Тридцать ливров1.
– Играйте виконт.
Обратился Бикара к усмехнувшемуся де Сигиньяку.
– Я, пожалуй, не стану рисковать.. .шесть ливров серебом.
– Что ж, я дам вам шанс любезный Бикара, три экю.
Усмехнулся де База, искоса глядя на товарища.
– Хорошо, пусть будет по вашему, здесь ровно сто су.
Высокомерно произнес Бикара, бросив на стол кожаный кошелек набитый монетами. Бернажу, взял из колоды карту, перевернул её картинкой вверх, выложив справа от себя короля треф.
– Клевер2 не к добру.
Прошептал Бикара, внимательно наблюдая за руками товарища. Слева, банкующий открыл червового вальта.
– Ну вот, опять чертов слуга3!
Воскликнул Гийом, обреченно махнув рукой. Несколько мгновений поразмыслив, де Сигиньяк, не без уверенности, провозгласил.
– Я не суеверный, пусть так, играем Сатану Ла Гира против царя Александра4!
Всё это время, наряду с младшим Ротонди, за играющими наблюдали де Каюзак и де Ро, сидевшие за тем же столом. Каюзак, потягивая вино, с интересом глазел на груды экю и медных су, кочующих по отшлифованным локтями доскам, и на карты, веером раскладываемые средь сверкающей чешуи монет, посмеиваясь и подшучивая над учавствующими в игре товарищами. Поприветствовав, небрежным кивком де Жюссака и де Любертона, вынырнувших из уличных сумерек, появившись на пороге харчевни, он, откупорив бутылку «Нюи», поднес горлышко к наполненной кружке Луи, равнодушно взиравшего на действо, к которому, казалось, вовсе потерял интерес.
– А, что это вы не пьете, шевалье?!
Удивленно воскликнул верзила Каюзак, будто узрев в трезвости товарища некую крамолу. Анжуец, глубоко вздохнул.
– Что-то не хочется.
– Э-э, да вы мне определенно не нравитесь, друг мой, быть может, вы захворали?
– Нет Каюзак, скорее это стрела проказника Амура, пронзила сердце нашего великолепного де Ро!…
Воскликнул Бикара, не отрывая глаз от карт.
– …Признавайтесь шевалье, кто та красавица, что отняла у вас покой?
Ничего не ответив, Луи лишь покачал головой. Молчание друга заставило насторожиться де Сигиньяка.
– Быть может проволочка с отъездом в Орийак, заботит вас, ведь вы должны были отправиться сегодняшним вечером?
Де Ро лишь печально улыбнулся в ответ де Бернажу, что побудило де Сигиньяка вклиниться в разговор.
– Что-то случилось, Луи?
– Нет, любезные господа, с искренней печалью сообщаю вам – всё прекрасно.
Уныло произнес он.
– Но друг мой, я вижу, вас одолевает тоска, я бы сказал какая-то роковая печаль. И на то, несомненно, есть причины.
– Вы знаете Жиль, мне отчего-то подумалось, что человек это далеко не лучшее создание Божье. Люди словно улитки, ползут по жизни, оставляя глубокий след печалей и страданий. Как вы полагаете, можно ли сие… ощущение, считать веской причиной для подобного настроения?
Четверо игроков, будто по команде повернули головы, воззрившись на де Ро. Луи поднялся, виновато пожав плечами. В этот миг он вдруг почувствовал себя человеком, который вопреки своему желанию, является лишним среди людей, одолеваемых азартом и чревоугодием. Подчеркнув грустной улыбкой глубокое сожаление, он произнес:
– Впрочем, мне лучше уйти, и остаться наедине со своими блеклыми мыслями. Отправлюсь искать очарованья в сомненьях. Имею честь господа.
