ГЛАВА 28 (87)«Тибо и Крюк»
ФРАНЦИЯ. ПАРИЖ.
На Париж опустился тихий летний вечерок, когда торговые ряды опустели, вереницы крестьянских телег потянулись к городским воротам, а шум толпы с улиц переместился в многочисленные таверны, кабачки и харчевни. Под сводами трактира «Гнездо кукушки», что возле Сен-Жерменской ярмарки, в этот вечер, собрались трое. Рослый широкоплечий блондин и сидевший напротив мужчина с медной серьгой в разорванном ухе, были завсегдатаями сего гнусного притона, чувствуя себя в мерзкой клоаке, будто рыбы в воде. Они позволяли себе, обращаясь к прислуге, и даже к посетителям, неприкрытую грубость, пренебрежительно и развязано, требуя если не разделить, то хотя бы, не препятствовать их веселью. Молодцы расположились в углу зала, на своём обычном месте, за уставленным кувшинами и бутылками столом, увязнув в шумном иступленном пиршестве. Их взгляды были сосредоточены на девице, очевидно одной из жриц любви, которыми так изобилуют подобные притоны, кружившей в развязном танце, пересаживаясь на колени то к высокому светловолосому молодцу, то к мрачному коренастому мужчине с серьгой. Третий же, участвующий в попойке, был явно человеком иного круга, едва ли успевший ступить на скользкую тропу разврата и разбоя, от этого вряд ли осознавая, к чему ведут подобные застолья. Он смущался, прятал глаза, не решаясь взглянуть на танцующую девушку, пытался отказываться пить. Но настойчивость блондина сломила жалкое сопротивление «скромника», заставив его сознание раствориться в дарах Диониса1. Опрокинув несколько кружек кислятины, которую здесь было принятии считать вином, благонравность, словно позолота, отслоилась от простака, и наружу проступило отчаянное желание, влиться в сей распутный мир греха и порока.
– Сегодня удачный день, близ ворот Бюсси, удалось срезать тяжеленный кошелек. Сегодня Тибо угощает! Ну, что Козетта, любишь Ловкача Тибо?
Тиская вульгарную особу, с усмешкой, спрашивал молодой человек. Грубо схватив подвыпившую Козетту за подбородок, он заставил её разжать челюсти, и громко хохоча, принялся лить из недопитой бутылки вино в рот продажной особе. Фыркая и захлебываясь она больше пыталась эмитировать прекословие, чем вырываться из рук молодца, хохоча и лакая бордовое пойло. И всё же лоретка изловчилась и перехватила руку с бутылкой, заставив необходительного кавалера расстаться с сосудом. Девица сжала в объятиях Ловкача и стала поливать вином себя и его, не переставая смеяться, тая от лобызаний молодого человека. Грубость и неприкрытая пошлость Козетты, заставили улыбнуться даже угрюмого Крюка, сидевшего рядом, с побагровевшим от удовольствия и смущения, слугой виконта де Сигиньяка. Тибо уловил вожделенный взгляд Гаспара, и, подавляя смех, произнес:
– Ну, что Гаспар, хочешь Козетту… хочешь? Она сделает всё, что я ей прикажу.
Гаспар отвел взгляд, будто устыдившись собственных мыслей. Ему, простому крестьянскому парню, выросшему в религиозной строгости и тяжком труде, было весьма дивно наблюдать за городскими бездельниками, чуть ли не ежедневно гулявшими на широкую ногу, за доступными девицами, не имеющими ничего общего ни с его матерью, ни с сёстрами, опасающимися, выйдя замуж, даже взглянуть на незнакмого мужчину. Всё это забавляло Гаспара, и, как ему казалось, возвышало над глупыми селянами, всю жизнь роющимися в навозе, так и не познав наслаждений и радостей беззаботной «вольной» жизни.
Передав охмелевшую, беспрерывно хохочущую Козетту в сильные руки Крюка, Тибо наполнил кружки и склонился над столом, лицом к лицу, приблизившись к Гаспару.
– Ну что, надумал?
Прохрипел Ловкач, несколькими глотками осушив сосуд.
– А по мне, друг мой Гаспар, тут и думать нечего. Делать тебе ничего не придется, постоишь у двери, пока мы не выпустим кишки господину Буароберу и его слуге, а потом поможешь унести то, что возьмём. Дело верное, а за это, все твои долги забыли, да ещё и пару монет заработаешь! Ну, решайся, не трусь!
Гаспар, очевидно не впервые втянутый в подобные уговоры, под воздействием винных паров, всё отчетливее распознавал резоны. Он, из последних сил вяло сопротивлялся, но вот сегодня, после очередного разговора, когда от перечисленных веских доводов закружилась голова, возражения его иссякли.
1 Дионис – в древнегреческой мифологии, бог растительности, виноградарства и виноделия.
ГЛАВА 29 (88) «Опрометчивость мессира де Ро»
ФРАНЦИЯ. ПАРИЖ.
