Прошептал Луи, разглядывая баронский герб, начертанный на другой стороне лезвия. Утопив в футляр стальное жало, он вернул оружие на прежнее место, как вдруг заметил вчетверо сложенный лист бумаги, который прижимал к столешнице стальной клинок. «Что это?…» – мелькнула в голове тревожная мысль, как всё неизведанное и внезапное поразив душу, будто удар стилета. Осторожно развернув послание, шевалье поднес его к свече.
ПИСЬМО:
Кровь ударила в голову шевалье, а сердце забилось так, будто вот-вот выпорхнет из груди. Он ещё раз перечел письмо. «Что это? Западня?» – подумал он – «Но кому нужна моя никчемная жалкая жизнь? А даже если и так, то на карту, возможно, поставлена честь и жизнь женщины! Могу ли я пренебречь этим?!». Он устремил холодный взгляд на шпагу де Флери, висевшую на стене, над сундуком, где хранились оружие и боеприпасы. Ему вспомнилось лицо красавицы Шарлотты, её удивительные глаза, губы, такие трепетные, слегка подрагивающие, когда она говорила о многочисленных бедах, обрушившихся столь внезапно, на голову сей прелестной девушки. Де Ро выпрямился, и, совладав с растерянностью, подошел к покоившемуся в сундуке арсеналу. Облачившись в тонкую, легкую, испанскую кольчугу, из мельчайших колец, надетую поверх плотной льняной рубахи, он затянул шелковый шнур, отчего доспехи плотно прилегли к телу. Поверх ажурной металлической чешуи Луи надел стеганый колет грубой кожи, стянул талию широким ремнем, повесив на него шпагу и дагу, за поясом оказалась пара пистолетов и кинжал. Укрыв в ботфорте стилет, он, внимательно оглядев комнату, застегнул на предпоследнюю застежку колет, и, свернув письмо, спрятал его в дорожной сумке. Затем, отчего-то, вновь воззрившись на упомянутую шпагу господина де Флери, будто обращаясь к ней, произнес:
– Ну, что ж, значит Труамбер.
Спустившись в конюшню, располагавшуюся в глубине двора, он ловко и быстро оседлал своего ганноверского жеребца. Вскочив в седло, шевалье не пришлось употребить шпоры, так как гнедой дьявол, будто только и ждал, чтобы, словно ветер, вырваться на просторы улочки Вожирар.
– Поспешим Фринц, прочь сомнения, в грядущем тьма, вперед!
Прошептал он, пустив скакуна в галоп, наполнив цокотом копыт, спящее предместье.
Ах, если бы мужчина, в столь прекрасном юном возрасте, получив письмо от женщины, был способен на благоразумие и осмотрительность, мир, наверняка, имел бы совсем иной уклад. Как только де Ро обнаружил послание, известного вам содержания, он даже не подумал о том, что в столь небезопасное путешествие негоже отправляться одному. Но молодость есть молодость, забыв о друзьях, забыв обо всём на свете, успев лишь наспех вооружиться, он вскочил в седло и направил жеребца на юг, в сторону города Мелён. И только когда Париж остался далеко за спиной, а ночной свежий ветер остудил его горячую голову, вернув к присущим Луи рассудительности и предусмотрительности, он вспомнил о друзьях. Но было уже поздно, так как копыта верного Фринца, отбивали последние лье, на пути к таящему роковую опасность Труамберу.
Когда шевалье достиг замка, густая мгла ещё таила в своих мрачных объятьях островерхие башни, куртины и клубы тумана, поднимающиеся над водами рва и каналов. Оглядев, как искушенный полководец, стены и окрестности крепости, он обнаружил то, чего искал. В шагах ста от перекидного моста грозной твердыни, буял высокий кустарник, взяв в кольцо несколько кривых тонкоствольных деревьев. Спрятав взмыленного жеребца в густой листве, анжуей, крадучись, направился к мосту, переброшенному через крепостной ров. За время долгой дороги в Труамбер, он продумал несколько вариантов плана, который собирался предпринять, но оказавшись на месте, как это часто бывает, решил действовать совершенно иначе. Подобравшись к воротам, Луи огляделся и тихонько постучал, не рискнув звонить в колокол. С той стороны, сквозь щели меж досок, послышалась какая-то возня, шорох и едва различимая брань. Наконец, со скрипом, отворилось меленькое смотровое оконце, и послышался сонный неприветливый голос привратника:
– Кого принесла нелегкая в такой час?!
Медленно, будто опасаясь спугнуть добычу, Луи вытащил из-за пояса длинный кинжал.
– Чего орешь, дело секретное… не горлань.
Произнес он, стараясь придать голосу уверенности.
– Какое дело?! Тебе чего надобно?!
– Твой хозяин, маркиз де Попенкур, в замке?
