В узком окошке показалась небритая физиономия, и пара покрасневших от пьянства глаз, попытались разглядеть незваного гостя. Шевалье сделал шаг назад, чтобы привратник смог увидеть его. Всматриваясь во тьму, часовой, недоверчиво спросил:
– А ты кто такой?
Будучи человеком наблюдательным, де Ро давно осознал, как следует разговаривать с часовыми, заставляя их подчиниться своей воле, даже если стражник был груб и недоверчив, принимая в счет, что подобные бесды перечили инструкциям и приказам старшего офицера. Анжуец, с напором и некоторым возмущением, ставящим его в положение начальника, принялся тараторить всякий вздор, делая ударения лишь на именах и объектах непременно известных привратнику.
– Моё имя шевалье де Флери, я сопровождаю графа де Гель, которого наши друзья отбили по дороге в Венсен. За нами наверняка погоня, а ты сонная свинья, едва шевелишься!
– Граф де Гель?! Но хозяин не велели…они отдыхают… дождитесь утра…
Заколебавшись, залепетал часовой, столкнувшись с непредвиденными обстоятельствами, явно не уверенный в правильности собственного решения. Почувствовав, что угодил в «яблочко», анжуец усилил напор, не желая упускать удачу.
– Скоро рассвет, затемно мы не доберемся до Монтаржи, где нас с верными людьми ожидает граф де Бокуз! А ты, баранья башка, заставляешь сбежавшего от Ришелье вельможу, торчать у всех на виду, под стенами проклятого Труамбера! Если нас здесь схватят, хозяин из тебя кишки выпустит, открывай!
Подобные угрозы, очевидно, взбудоражили часового, отразившись в его полусонном мозгу жуткими картинами, изображающими экзекуции, ожидавшие нерадивого солдата. Застучали тяжелые засовы, после чего створка ворот приоткрылась, дав возможность шевалье приблизиться к привратнику. Устремившись в щель, предоставленную для прохода, де Ро обернулся, будто призывая за собой графский призрак, прошептав в пустоту ночи:
– Господин граф, сюда!
Впустив шевалье, часовой выглянул из проема, в надежде увидеть вельможу которого, как известно читателю, в эту ночь невозможно было бы узреть под стенами Труамбера. В этот миг сильная рука анжуйца, из-за спины, обхватила его шею, не дав возможности закричать. Удар кинжалом был нанесен с такой силой, что ноги привратника на миг оторвались от земли. Оттащив убитого в темный угол, де Ро прикрыл ворота. Прильнув спиной к стене невысокой башни, изуродованные давними штурмами машикули5 которой нависали над головой,
Луи огляделся.
Тусклый свет единственного факела, торчащего в стальном кольце, на стене, едва давал возможность разглядеть, утонувший во мгле двор замка. Из арки, что вела в башню, виднелись ступени, уползающие во мрак, вверх, на стену, тянувшуюся до бартизана6 прилипшего к куртине, возле зубчатого парапета кавальера, прикрывающего северную часть фортификации.
Будучи знакомым с правилами караульной службы де Ро понимал, что, невзирая на численность гарнизона, часовых у ворот, должно быть как минимум двое, а значит, следует непременно найти второго. Но не успел он ещё осмотреться, как услышал откуда-то из темноты, из мрачной глубины арки, мерный храп. Ступая аккуратно, словно опытный охотник почуявший дичь, шевалье, прокрался в помещение, откуда доносился звук. Как только свет факела выхватил из тьмы древнюю кладку стены, под которой на охапке соломы спал второй привратник, де Ро, воткнув древко светоча в землю, бросился на часового. Навалившись всем весом, Луи прижал к земле солдата, направив острие кинжала ему в горло. Не успев осознать случившегося, обескураженный часовой, ощутивший у шеи смертоносное жало, и не имеющий возможности даже шелохнуться, в железных объятиях незнакомца, услышал шепот, втиснувшийся в его ухо:
– Если вы проявите благоразумие, обещаю вам жизнь.
Скосив глаза, солдат с ужасом уставился на острие. Через мгновение он обмяк, разведя руки в стороны, дав понять, что готов подчиниться требованиям противника, прошипевшего в ухо.
– Замок окружен, у вас никаких шансов, так, что звать на помощь или пытаться сопротивляться, безумие. Вам же повезло, можете уцелеть, если ответите на мои вопросы.
Привратник учащенно заморгал глазами, чем выказал повиновение и согласие предоставить врагу всё, что от него потребуется.
– Сколько людей маркиза в замке?
– Девять. Не считая хозяина.
– Принимая в учет вас, тех, кто у ворот?
– Да.
«Значит теперь уже семь» – подумал анжуец. Истолковав паузу взятую противником как раздумье, непременно, связанное с его жизнью, солдат взмолился:
– Господин, прошу вас, не убивайте! У меня жена, двое дитишек в Бурбонне! Заклинаю вас!
– Я дворянин, и если дал слово, вам не о чем беспокоиться.
