Холт полночи провозился со шлемом Номада и вернулся к этому занятию, когда путь продолжился. Они медленно, но верно приближались к координатам, которыми Визард обозначил лагерь Квана и Мессины. Впрочем, плотная зелень по обоим берегам оставалась неизменной.
Мидас занял свое излюбленное место на носу, но выглядел беспокойнее, чем обычно. Он высказал пару комплиментов открывающемуся виду, но с тех пор напоминал о себе, лишь когда требовалось сказать Уиверу, чтобы он обогнул какой-нибудь плавучий мусор. Холт был полностью поглощен своим занятием и не обращал внимания ни на товарищей, ни на виды.
Что касается Уивера, то ему было в равной степени и тревожно, и скучно.
– Что ты там химичишь-то?
Холт наградил его взглядом:
– Пытаюсь выцарапать хоть что-то из снаряги Номада, – отозвался он. – И то, что ты рулишь как пьяный, делу совсем не помогает. Сложно делать что-то, требующее точности, когда мы так болтаемся из стороны в сторону.
– Если найдешь лодку поудобнее, персаживайся, ради бога.
– Если найду, так и поступлю.
Уивер фыркнул:
– А если серьезно, то как продвигается?
– Пятьдесят на пятьдесят, что я смогу чего-то добиться от этой штуки. Но если смогу, – он прищурился и вытер лоб, – тогда наша жизнь станет проще.
– С чего бы?
– Если повезет, то я смогу инициировать системную проверку со стороны шлема. В этом случае остальное снаряжение Номада, которое, как я предполагаю, они сохранили, а не выбросили в придорожную канаву, пришлет ответный сигнал. Получим его – получим и координаты.
– Координаты его штанов, – покачал головой Уивер. – Но перспектива чертовски заманчивая. Продолжай. Сообщи, если добьешься успеха.
– А я-то думал, что больше всего меня будет бесить Номад, – ухмыльнулся Холт. – Шучу-шучу. Может, мы все же попробуем плыть чуть помедленнее?
– Никак нет. Мы выбиваемся из графика.
С этими словами он прибавил скорость.
Кормили Номада время от времени, с рук, не рискуя отвязывать от стула. Свободу он получил лишь однажды и ненадолго, когда ему позволили воспользоваться ведром в углу. Даже при этом он оставался под присмотром двух вооруженных охранников, а его ноги были по-прежнему связаны. Как только он закончил, его тут же вернули обратно на стул.
Вновь заявился Урбина. Он пребывал в прекрасном расположении духа. Притащив с собой раскладной стул, он поставил его напротив Номада и уселся, всем своим видом показывая, как довлен.
– Как у тебя с русским языком, мой друг? – с улыбкой осведомился он. – Есть большие шансы, что ты отправишься именно туда.
– Всё лучше, чем здесь, – ответил Номад, упорно глядя в стену мимо лица Урбины.
Полковник заговорщически ухмыльнулся:
– Вынужден с тобой согласиться, по крайней мере пока.
– Что-то изменится?
– Ты должен понять, солдат: пока я принимал свое пребывание здесь как наказание, меня все устраивало. Я делал… разные вещи, которыми далеко не всегда могу гордиться, но они всегда были необходимы для благополучия штата. Во всяком случае, именно так я себе всегда говорил. Моральные терзания задним числом всегда кажутся более благородными.
– Зачем ты мне это говоришь? – поинтересовался Номад. – Вроде бы ты не собирался меня пытать.
Полковник наклонился вперед и потрепал «призрака» по щеке, а потом встал и принялся мерить шагами комнату.
– Потому что ты не против послушать то, что я могу тебе сказать. Исповедь, знаешь ли, идет душе на благо. Так всегда говорят падре. К тому же с кем еще я могу здесь поговорить? На равных и без последствий? Само собой, не с теми, кто мне подчиняется. И не с теми, с кем веду дела. Им стоит только показать слабину, как сразу набросятся и разорвут. А мне с ними еще работать. Нет, все это делает тебя идеальным слушателем. Ты – вожак, офицер, и в то же время – ты просто ничто. Ты понимаешь то, что я говорю, на подсознательном уровне, но твое мнение не стоит и ломаного гроша, ведь я в любой момент могу тебя пристрелить. Это же просто прекрасно, не находишь?
– Мне бы лучше думалось, если бы ты принес мне воды. – Номад чувствовал, что его губы начинают трескаться, а голос звучит хрипло и скрипуче. – Или это тоже часть эксперимента?
– Всему свое время, – отказал Урбина. – Тебе надо понять одно. Мое место здесь. Много воды утекло, пока я это осознал. Поначалу, да, я думал, что это наказание за все, что я сделал. Я ненавидел это место. А потом я начал видеть его красоту и следом – его перспективы.
– Перспективы?
– Майор, нас, по сути дела, бросили здесь. Сначала Каракас перестал присылать деньги. Потом – снаряжение. Наконец, иссякли поставки лекарств и продуктов. Нам пришлось научиться добывать пропитание, или мы погибли бы. И мы научились. Мы нашли способ выжить. И нашли людей, заинтересованных в возможностях, которые предоставляют джунгли. Людей, которым были нужны партнеры. Тогда-то я и понял, что меня отправили сюда не случайно.
– А чтобы устроить локальную диктатуру?
Урбина покачал головой:
