Они скоротали ночь в неторопливом путешествии вверх по реке на север от границы. В какой-то момент налетела очередная гроза, и, пусть она зацепила их лишь краешком, Уивер принял решение не продолжать путешествие в темноте.
Вдали от берега за надежной стеной деревьев они устроили небольшой костерок и развесили гамаки.
– Никому не стоит спать на земле, – объявил Уивер, закончив работу. – Муравьи.
– Что, даже не оранжевые пауки? Не ягуары? Не наземные пираньи? – резко ответил Холт.
– Поверь, ты не захочешь связываться с местными муравьями, – откликнулся Уивер. – Тех, что здесь водятся, называют «муравей-пуля». Знаешь почему?
– Потому что они похожи на пули?
– Потому что, если такой тебя укусит, это все равно что поймать пулю. А теперь представь, если ты обидишь одного такого и он позовет друзей?
Холт недоверчиво фыркнул:
– Муравьи не умеют разговаривать.
– Все дело в химии. Феромоны. Словно сигнал всем вокруг: «Меня расплющили. А ну-ка разберитесь с ним». И все, добро пожаловать в мир боли. В буквальном смысле.
– Вот дерьмо. – Холт закончил с гамаком и сложил туда снаряжение. – Пойду поймаю нам что-нибудь на ужин. И ты будешь должен мне двадцать баксов.
– Только будь внимателен и не поймай кандиру. Ну, ты знаешь, мелкая такая…
– Хватит! – Холт рванул к воде, одновременно и выражая всем своим видом раздражение, и умудряясь двигаться совершенно бесшумно. Уивер озадаченно посмотрел ему вслед.
– Ты ему совсем не даешь спуску. – Мидас давно уже закончил с гамаком и избавился от большинства снаряжения. В обычной футболке он выглядел как турист на отдыхе. Только вот дробовик у бедра выдавал его с головой.
Уивер беззаботно отмахнулся:
– Этот парень привык сам так обращаться с окружающими. Ему пойдет на пользу оказаться по другую сторону баррикад.
– Не боишься, что это его обозлит?
– Не-a, мы все через это проходим. Злость может привести сюда. Но она не остается с тобой. – Он окинул Мидаса взглядом. – Вот ты, к примеру. Я читал твое досье. Знаю, откуда ты и где побывал, но так и не смог понять, почему ты здесь. Не хочешь просветить?
Мидас отвернулся, чтобы проверить костер:
– В досье все есть.
– Вот и нет. Поверь на слово, я внимательный читатель.
– Ты и правда хочешь знать?
– Чертовски.
– Потому что из меня получился бы ужасный священник. – Он подкинул в огонь веточку; она вспыхнула и почти моментально превратилась в угли.
Уивер подошел и присел рядом на корточки:
– Повтори-ка!
– Я учился в семинарии, когда осознал, что мне… недостает веры, – Уивер открыл было рот, но Мидас жестом остановил его. – Не в Бога. А в людей. Я разное видел и дошел до состояния, когда не мог больше верить, что люди – хорошие. А так нельзя быть священником. Разве что плохим.
– И ты решил выбрать такой путь, – проговорил Уивер; это было не столько вопросом, сколько констатацией факта.
Мидас кивнул:
– В конечном счете да. Мне нравится думать, что работа, которую мы выполняем, поможет мне убедиться в собственной неправоте. Что даже в самых жутких местах, куда нас отправят, мы сможем найти в людях что-то хорошее.
– А если нет?
Некоторое время тишину нарушало лишь потрескивание костра.
– Если даже нет, – наконец мягко ответил Мидас, – то я все равно там, где хоть как-то смогу на это повлиять.
Они продолжили сидеть в молчании, когда со стороны реки вдруг раздался громкий всплеск, и «призраки» тут же вскочили на ноги. Уивер схватился за пистолет, а Мидас – за дробовик.
– Холт, ты цел? – осторожно позвал Уивер.
– Быстрее сюда, – раздался ответ Холта, и «призраки» сорвались с места.
На грязном берегу реки они обнаружили товарища сражающимся с крупной рыбиной, попавшейся на крючок. Он, определенно, уже некоторое время пытался вытащить ее, о чем свидетельствовали пятна ила на его одежде и лице. В речной твари было не меньше четырех футов, ее ярко-красная чешуя сразу сразу бросалась в глаза на мелководье. Удочка Холта за время непримиримой борьбы согнулась едва ли не пополам, а его ботинки глубоко зарылись в прибрежную грязь.
– Чем мы можем помочь? – сориентировался Уивер.
– В лодке… сеть… надо вытащить этого засранца! – процедил сквозь сжатые зубы Холт; с реки раздался еще один всплеск, и его подтащило к воде еще на пару дюймов.
– Сейчас! – Мидас перемахнул через борт лодки и принялся искать сеть. Спустя минуту он испустил торжествующий вопль и бросился на помощь Холту.
Но, прежде чем он успел преодолеть даже половину расстояния, леска зацепилась за подводную корягу, зазвенела и лопнула. Холт опрокинулся на спину и упал бы, если бы не поддержка Уивера. Рыбина взмахнула хвостом и исчезла в потоке.
– Вот дерьмо, – выругался Холт и дернул плечом. – Да отпусти ты меня уже.
– На здоровье.
– Проклятье. Почти ведь вытащил. Должен был вытащить. – Холт замахнулся, как будто хотел с отвращением отшвырнуть от себя удочку, но в последний момент передумал и аккуратно вернул ее в лодку. – А, к черту. Батончики так батончики, – и он двинулся по пляжу в сторону джунглей.
Когда он проходил мимо Уивера, тот тихо заметил:
– Все еще никакой двадцатки.
На рассвете они двинулись дальше.
