Ги де Мопассан полностью

В лицее, как и в семинарии, Ги продолжал нанизывать рифмованные строки, но на этот раз более систематично и, по-видимому, более успешно. По крайней мере, ему выпало счастье в поэтических опытах пользоваться руководством и советами настоящего поэта, которому рекомендовала его мать; то был Луи Буилье. Автор «Meloenis» и «Fossiles» был действительно, вместе с Флобером, другом детства Альфреда и Лауры Ле-Пуаттевен. Достаточно бегло просмотреть переписку Флобера и прочесть прекрасное вступление, написанное им к «Последним Песням» своего друга, чтобы понять, какое место занимал Луи Буилье в этих воспоминаниях детства, в играх и литературных беседах, благодаря которым между тремя юношами возникла незабвенная духовная близость. Луи Буилье до самой смерти оставался самым дорогим поверенным Флобера; стоит только припомнить воскресные вечера в кабинете поэта в Круассэ, эти gueulades, как называл их Флобер, эти «милые обоим тревоги».[53] Стоит вспомнить эти необыкноыенные вечера, когда друзья запирались в комнате со спущенными шторами и курили перед камином свои наргиле, когда «пылал огонь, гремели стихи… меж тем как крылатый конь уносил их в далекие путешествия на своих крыльях».[54]

Из дружбы к Флоберу и из чувства благоговейной преданности памяти Альфреда Ле-Пуаттевен, Луи Буи лье заинтересовался молодым Ги де Мопассаном. Он оказывал на юношу такое влияние, которое могло бы стать решающим, если бы было более продолжительным. «Если бы Буилье прожил дольше, — говорила г-жа де Мопассан, — он сделал бы из моего сына поэта. Превратить его в романиста захотел Флобер». Но Буилье умер 18 июля 1869 года, когда ученик его и не подозревал своего призвания.

Мопассан отдает дань уважения урокам своего первого наставника:

«Буилье, которого я узнал ближе двумя годами раньше, чем подружился с Флобером, не раз повторял мне, что сотня и даже менее стихов могут доставить славу художнику, если стихи безупречны и если они заключают в себе самую сущность таланта и оригинальности автора, даже второразрядного; этим он дал мне понять, что непрерывный труд и совершенное знание своего искусства могут в светлую минуту увлечения и силы, с помощью счастливой находки сюжета, согласующегося со всеми стремлениями нашего духа, повести к расцвету кратковременного, единственного и законченного, поскольку это в наших силах, творчества».[55]

В Руанском лицее Ги учился с жаром и без труда окончил его со званием бакалавра. Меж тем, поэзия, видимо, занимала его больше, нежели изучение классиков; и он большую часть времени проводил в размышлениях над советами Буилье и в представлении на его суд стихотворений, которые писал легко (к примеру, длинная речь в двухстах александрийских стихах, которую он сочинил однажды ко дню памяти Карла Великого[56]). Правильно построенные, но несколько искусственные стихи этого периода отнюдь не свидетельствуют еще о нарождающемся таланте писателя. Большей частью это — стихотворные обращения к женщинам: таково, например, «Послание к госпоже X…», считавшей его дикарем, или же стихотворение «Юность», отличающееся больше горячностью чувства, чем оригинальностью формы:

Эти стихотворения, равно как и другие, столь же порывистые и вдохновенные, — например, «Последний вечер, проведенный с моею любовницей», напечатанное в журнале «Revue des Revues»[58], относятся, вероятно, к периоду первой связи молодого человека с красавицей Е… о которой говорит в своих «Воспоминаниях» г-жа де Мопассан. Ги было восемнадцать лет, когда он их писал.