Ги де Мопассан полностью

Мопассан не довольствовался тем, что только писал пьесы: он любил разыгрывать собственные сочинения и пьесы друзей в обществе веселых товарищей своей юности перед избранной публикой. Представления давались в Этрета на вилле Верги или в Париже, в какой-нибудь мастерской художника; режиссером этих домашних спектаклей был Робер Пеншон — Шляпа, которому Мопассан пишет:

«По общему желанию я решил открыть в гостиной Этрета театр на товарищеских началах, в котором мы соберем самое блестящее общество. У меня только нет только пьесы, которую можно было бы поставить; если ты в твоих книгах найдешь три-четыре комедии, привези их. Мы поставим их великолепно, и ты порадуешься, о, прирожденный режиссер!»[177]

Пьесы, которые Мопассан писал для этих представлений между двумя прогулками в лодке, так и остались, вероятно, неизвестными публике. Меж тем Леон Фонтен собрал и сохранил некоторые из этих первых опытов.

Мы знаем, что в 1876 году Мопассан работал над исторической драмой, план которой он послал Флоберу[178]. Вполне возможно, что речь шла о «Бетюнской графине». Но драма, о которой идет речь, без сомнения, та, над которой писатель продолжал работать в 1878 году, и которая привела его к печальному провалу. Вот что он пишет по этому поводу своему другу, Роберу Пеншону: «Я потратил почти всю зиму на переделку моей драмы, которая мне не нравится»[179]. И в том же письме он клянется отказаться от театра навсегда. Меж тем Робер Пеншон взялся переделать драму для директора Третьего Французского театра Балланда, с которым он был в хороших отношениях. Балланд, по-видимому, нашел в драме Мопассана большие достоинства; но она требовала роскошной постановки, а слабые средства театра не позволяли ему идти на такой риск. Он просил пьесу, которую мог бы сыграть без издержек, и обещал поставить ее немедленно. Мопассан тогда написал «Историю былых времен», и Балланд сдержал свое обещание. Автор, по-видимому, не разочаровался в своей драме: ибо три года спустя, в 1881 году, он послал одну рукопись Тургеневу, прося его высказать оценку или дать совет, от которого русский писатель воздержался[180].

Среди пьес Мопассана следует упомянуть еще о «Турецком домике под розовым листком», который был представлен узкому кругу зрителей и заслуживает особого упоминания. Это — легкая и даже скабрезная шутка, которая далеко отошла от большой исторической драмы в стихах. Взамен того она довольно хорошо отвечала определению, которое было дано самим автором обычному репертуару камерных представлений в Этрета. «Надо, — писал он другу[181], — чтобы пьесы имели не более четырех-пяти действующих лиц и были бы возможно смешнее». Итак, «Турецкий домик» был настоящим фарсом. Робер Пеншон признавался впоследствии, что содержание, которое он не защищает, привело бы в отчаяние самого Антуана, если бы его театр существовал в это время[182]. Заглавие позволяет воображать, что «Турецкий домик» имел некоторую аналогию с будущим «Домом Телье».

Пьесу разыгрывали не в Этрета, как не раз утверждали ошибочно, а в Париже, в первый раз в 1875 г., в мастерской Мориса Лелуара, а во второй раз (в 1877 г.) — в мастерской художника Беккера. Мопассан в следующих словах описывает второе представление своему другу Пеншону:

«Дорогая моя Шляпа, для нашей пьесы мы нашли превосходную мастерскую у художника, имя которого я забыл. Восемь замаскированных женщин будут присутствовать на этом представлении. Пришли мне тотчас после Пасхи рукопись по почте, чтобы я мог переписать и отдать в переписку роли. Время твоего приезда кажется мне, однако, слишком отдаленным. Так как Флобер должен уехать из Парижа рано, то надо, чтобы пьеса была сыграна до 3-го мая. Твой Жозеф Прюнье»[183].

Большинство любителей, исполнявших роли в «Турецком домике», долго вспоминали представление. В пьесе были три одалиски, о которых частые посетители Этрета, по всей вероятности, не забыли. Мопассан сам исполнял роль горбуна, одержимого мрачной и бешеной страстью. Наконец, главным действующим лицом был известный писательтого времени, впоследствии член Академии Гонкуров[184].