Мы начали припоминать всех знаменитых рассказчиков и превозносить людей, умевших рассказывать устно; из них самым поразительным, кого мы только знали, был знаменитый русский писатель — Тургенев, которого мы считали почти французским писателем; Поль Алексис сказал, что рассказывать написанное очень трудно. Скептик Сеар, глядя на луну, пробормотал: «Какая прекрасная романтическая декорация, следовало бы ее использовать». Гюисманс добавил: «Рассказывая чувствительные истории». Но Золя нашел, что это — удачная мысль, и что надо по очереди рассказывать истории. Эта выдумка рассмешила нас, и мы условились, для увеличения трудности предприятия, что «рамку», выбранную первым рассказчиком, должны соблюдать и остальные: в этой же обстановке должны разыграться различные события.
Все сели, и среди мертвой тишины, спавших полей, под ослепительным светом луны, Золя пересказал нам ужасную страницу мрачной эпохи войны, которая носит название «Осада мельницы».
Когда он кончил рассказ, все воскликнули: «Надо скорее написать это». Он расхохотался: «Это уже сделано».
На другой день была моя очередь.
Гюисманс еще через день позабавил нас рассказом о злоключениях призывника, лишенного всякого энтузиазма.
Сеар, описав осаду Парижа с новыми подробностями, развернул перед нами историю, полную философского значения и всегда правдоподобную, если не истинную, то всегда реальную, со времен древней поэмы Гомера. Ибо если женщина вечно внушает глупости мужчинам, то воины, которым она покровительствует и которыми особенно интересуется, неизбежно страдают от этого больше, чем остальные.
Энник лишний раз показал нам, как мужчины, благоразумные и интеллигентные, взятые в отдельности, превращаются в животных, когда их много: явление, которое можно назвать опьянением толпы. Я не знаю ничего страннее и ужаснее, как осада публичного дома и издевательства над несчастными женщинами.
Но Поль Алексис заставил нас прождать четыре дня, не находя подходящего сюжета. Он хотел рассказать нам о пруссаках, оскверняющих трупы. Наше негодование заставило его умолкнуть, и он кончил тем, что придумал забавный рассказ об одной светской даме, отправившейся разыскивать на поле битвы труп мужа и давшей себя «разнежить» бедному раненому солдатику. А солдат оказался священником!
Золя нашел эти рассказы любопытными и предложил составить из них книгу. Она скоро выйдет в свет».
