Чтобы объяснить лихорадочную гонку, которой Мопассан был подчинен десять лет подряд, потребность печатать и писать, надо вспомнить и другие причины, а не одну лишь деспотическую страсть к искусству. Разумеется, ученик Флобера свято хранил заветы и традиции учителя: художник, говорил он, должен творить прежде всего для себя, затем — для избранного круга друзей; ему нет дела до конечного результата, до успеха. Но меж тем как у Флобера культ искусства исключал всякую заботу о заработке, совестливый писатель в Мопассане совмещается с расчетливым нормандцем. Рассказывают, что в тот день, когда Даллоз, за напечатание в «Moniteur» трех сказок Флобера вручил ему тысячефранковый билет, Флобер показал его другу, говоря с наивным изумлением: «Итак, литература может приносить деньги?»[197]. Мопассан, напротив, находил превосходным и правильным, если настоящий литератор составляет себе состояние. Он восхвалял Гюго за то, что тот удачно вел книжные предприятия[198]. Он сам умел отлично защищать свои интересы и организовывать выгодные серии изданий. Однажды, придав своему простодушному лицу нероновское выражение, он сказал: «Мне хотелось бы когда-нибудь разорить нескольких издателей». И смеялся до слез[199]. Поэтому в зените славы мы видим его вечно озабоченным контрактами и счетами издателей, строго охраняющим свои права, защищающим ревностно, вплоть до судебных разбирательств, малейшую часть своего произведения.
Первым крупным литературным успехом Мопассан обязан рассказу[200]. Поэтому, обладая практической жилкой и чутьем действительности, которые являлись его характерными чертами, он решительно порывает с поэзией и театром и посвящает себя рассказу и роману. В этом он следует совету, преподанному ему учителем: «Я утверждаю, что «Пышка» — образцовое произведение; постарайся написать с дюжину таких — и ты будешь человеком»[201]. Меньше чем год спустя дюжина или без малого дюжина новелл были написаны, и все это составило сборник «Дом Телье».
Чтобы поспевать за торопливым творчеством, нужна была большая работоспособность. С 1881 года Мопассан приучил себя к ежедневному труду. Он работал систематически каждое утро, от семи до двенадцати; писал в среднем шесть страниц в день, и речь его лилась настолько легко, что перечеркивал написанное он редко[202]. Вопреки установившемуся мнению, прежде чем писать, он набрасывал заметки, которые собирался впоследствии использовать: один из его друзей уверяет, что он никогда не ложился спать, не записав всего, что поразило его в течение дня. Мы еще будем иметь случай, изучая композицию его рассказов и романов, не раз убедиться в том, что все подробности были заранее тщательно установлены и старательно выверены.
После успеха «Пышки», когда Мопассан окончательно остановился на том роде литературы, который лучше всего соответствовал его художественным средствам, он, естественно, захотел использовать свои воспоминания, впечатления детства и юности и те наблюдения, которыми он занимался под руководством Флобера. Поэтому доля воображения и выдумки в его первых рассказах довольно ограничена. Его знание Нормандии вместе с опытом его парижской жизни даст ему сразу множество сюжетов и типов, которые придется только записывать. Часто вдохновение его будет получать толчок от кого-нибудь из приятелей, от нормандца, оставшегося дольше, чем он, в общении с родным краем, с нормандской природой и душой. А порой приключение, почерпнутое из хорошего источника и рассказанное просто, окажется столь правдивым и жестоким, что благонравные обитатели Этрета, Ивето и Фекана забьют тревогу и придут в негодование, и это породит мимолетные недоразумения между землей-кормилицей и ее непочтительным сыном. Мопассан во время дружеской беседы с Шарлем Лапером[203] или с господином или с госпожою Брэнн[204], собирал интересные факты и живописные подробности из секретной хроники Жизора, Руана и Андели; вокруг поразившей его ситуации он сплетал простую фабулу, затем включал в рассказ нескольких действующих лиц, которых встречал в былые времена в доме матери.
Так, например, был сочинен рассказ «Дом Телье». В своем «Дневнике» Эдмон де Гонкур передает слова Тудуза, что тема рассказа была дана Мопассану Гектором Мало, и Мопассан изменил первый вариант окончания[205]. Эта подробность, по-видимому, не совсем верна. Анекдот, послуживший исходной точкой для рассказа, был сообщен автору Шарлем Лапьером: «Дом Телье», который Мопассан расположил в Фекане, в действительности существует в Руане, на улице Корделье; религиозная церемония, являющаяся важным эпизодом рассказа, происходила в деревушке в окрестностях Руана, в Буа-Гильом или в Кэнкампуа.
Мопассан долго работал над предложенной ему темой. Он писал «Дом Телье» несколько месяцев. Работал он над рассказом еще во время своего путешествия по Алжиру, совершенного осенью 1881 года, если верить, по крайней мере, свидетельству Жюля Лемэтра, встретившегося с ним в Алжире:
