Впечатление, вызванное «Пышкой», «Домом Телье» и «Мадемуазель Фифи», было слишком ярким и внезапным, чтобы критика не сочла своим долгом встревожиться или же шумно возрадоваться. Новизна и некоторая грубоватость этих рассказов послужили темой для восторженных похвал и яростных нападок. Меж тем, согласно замечанию критика[216], рассказы Мопассана с их трогательной простотой и откровенностью, сближающими литературу с повседневными, но удачно выбранными и хорошо рассказанными событиями, давали мало поводов для пустой болтовни рецензентов: можно было восторгаться или яростно протестовать, но к этому почти нечего было прибавить в защиту своей симпатии или своего гнева. Мопассан является одним из романистов натуралистической школы, о котором меньше всего спорили или которого, скорее всего, более щадили. Франциск Сарсэ посвятил его первому роману хвалебную статью[217], а журнал «Revue des Deux Mondes» проявлял постоянную благосклонность к писателю, который его презирал, но чье высокомерное отношение впоследствии ему удалось, однако, переломить: Брюнетьер заявляет на страницах журнала, что «Милый друг» — самый замечательный из натуралистических романов той эпохи[218], и хвалит в «Монт-Ориоле» спокойную и прекрасную смелость, добросовестное изображение действительности, даже более верное, чем сама действительность[219]. Впрочем, почти все критики того времени сходились в вопросе о простоте и естественности этого произведения; часто даже совершенство этого качества, не признать которое было невозможно, заслоняло собой все остальные[220]. Безличность повествования, бесстрастная манера поразили также некоторых благожелательных критиков; они восхваляли тщательность, с которой Мопассан скрывал за своим произведением свою личность, свой характер, свою жизнь: все это, писали они, выдает натуралиста, последовательного и в своей жизни и в теории, сознающего, что событие отнюдь не является истинным только в силу того, что оно произошло; добавляли, что «эта манера обличает настоящего художника, который заботится о своей репутации единственно своими произведениями, не старается завоевать себе симпатии, не относящиеся к его таланту, гордится тем, что будучи рожден, чтобы писать романы и рассказы и, написав их, он без всяких дополнительных ухищрений предоставляет им возможность самостоятельно распространяться по свету и разносить славу его имени[221].
