«Ночевать в овинах, когда не встречаешь трактиров, есть хлеб и пить воду, когда нельзя найти ничего другого, не бояться ни дождя, ни расстояний, ни долгих часов мерной ходьбы, — вот что нужно, чтобы пройти и проникнуть в страну до самого ее сердца, чтобы найти вблизи городов, по которым проходят туристы, тысячи вещей, о существовании которых и не подозревал»[297].
Разумеется, он не претендует на то, что открыл Бретань, или объяснил ее на тридцати страницах своим современникам; но, по крайней мере, по пути он набрался своеобразных впечатлений — в Карнаке, в Кимперлэ, в Пон-Лабэ, в Пенмарше — и главное, записал некоторые старинные бретонские легенды, из которых одну, самую живописную, рассказал в одной хронике, в «Gaulois»[298].
Несколько очерков о других поездках — один сезон в Леше[299], путешествие по Вала, посещение заводов Крезо — составляют дополнение к более длинным главам книги «Под южным солнцем». Но затем своеобразный перерыв до 1885 года, до нового путешествия, история которого представляет интерес.
Это странствие по Италии и Сицилии довольно хорошо известно нам, благодаря рассказам о нем Мопассана в хрониках известных французских газет, благодаря отдельной книге «Бродячая жизнь», вышедшей пять лет спустя, а также воспоминаниям одного из его спутников, Анри Амика[300]. Мопассан уехал в апреле 1885 года, в сопровождении художника Анри Жерве; Анри Амик присоединился к ним три недели спустя в Неаполе. Первая часть путешествия прошла в посещении Савоны, Генуи, Лигурийской Ривьеры, Венеции, Пизы и Флоренции[301]; из Венеции Мопассан написал в газету «Gil-Blas» статью[302], некоторое количество малооригинальных строк об этом городе, «вызывающем из всех городов более всего восторгов, наиболее прославляемом, наиболее воспеваемом поэтами, наиболее влекущем влюбленных, наиболее посещаемом, наиболее прославленном…», одно имя которого «вызывает в душе особый подъем».
Затем проехали в Неаполь, где Мопассан прожил долгое время. Он интересовался главным образом оживленной жизнью улиц и тамошними нравами; ему нравились тихие прогулки по Толедо, по Вилья-Насьональ, по Санта-Лючия вечером, теплой неаполитанской весной; он спускался в гавань, облокачивался о каменные перила, белые от лунного света, «любуясь странным зрелищем, представляемым ночью морем и вулканом», прислушиваясь к любовным песням, несшимся над водой, с лодок с томными женщинами и незримыми музыкантами; он любил затеряться в подозрительных улочках, среди высоких домов, наслаждался неожиданными встречами, соблазнительными знакомствами, живописными сценами семейной жизни, беззастенчиво вынесенной за пороги домов. Некоторые из этих впечатлений включены им в газетную статью, которую он писал в Неаполе 5 мая 1885 года, и которая долгое время не перепечатывалась; он описывал в ней жилые кварталы утром, в минуту пробуждения:
«Неаполь просыпается под сверкающим солнцем. Он встает поздно, как прекрасная девушка-южанка, заснувшая под горячим небом. Его улицы, на которых никогда не видно метельщиков, где сор из всевозможных отбросов и остатков пищи, уничтожаемой под открытым небом, разносит по воздуху всевозможные запахи, начинают кишеть подвижными людьми; они жестикулируют, кричат, вечно возбуждены, вечно в лихорадке, что придает этому веселому городу характер совершенно исключительный»[303].
Далее описывается Неаполь, окутанный спустившимся сумраком, над которым высится колоссальный светоч Везувия, минутами выбрасывающий огромные снопы красного света, словно огненную пену; теплая тень улиц, где добродушные развратники подходят к прохожим, шепча им на ухо странные предложения, — целый запутанный клубок чувственных наслаждений с примесью совершенно неожиданных страстей… «Если бы вы изъявили только желание, эти люди предложили бы вам Везувий!»
Мопассан познакомился с некоторыми жителями Неаполя, с художниками и литераторами, которые брались полнее посвятить его в жизнь города, грубоватая прелесть которого его так очаровала. Некоторые из них надолго запомнили тот завтрак, который его заставили устроить в знаменитой «траттории» Палино, неаполитанская кухня которой вне всякой конкуренции, и куда существует обычай водить всех знатных иностранцев…
Конец его пребывания в Неаполе был ознаменован многими поездками и прогулками. В обществе Жерве и Анри Амика он совершил восхождение на Везувий. Амик вспоминает ту прогулку по горным склонам и восхождение на дремлющий вулкан среди свежих еще потоков лавы[304]. Затем следовало посещение залива, Сорренто, Капри, Амальфи, Салерно, Пестума, острова Искьи, только что опустошенного в то время землетрясением и послужившего Мопассану темою для новой статьи[305].
