Меж тем, относясь болезненно ко всему, что причиняло ему боль, он разыскивал всевозможные врачебные сведения, относящиеся к его случаю. «Он читал медицинские книги, принимал жестокие средства и пичкал себя лекарствами; он только и говорил теперь что о лекарствах и панацеях»[426]. С любопытством наблюдал он нервные расстройства, упадок зрения и памяти, раздвоение личности и говорил о своей грусти, о своей тоске, о скуке жизни. «Ничто больше не доставляло ему удовольствия, ему перестало нравиться даже делать добро»[427]…
Физические страдания отражались на его характере. К периоду времени между 1888 и 1891 гг. относятся судебные процессы, историю которых мы набросали и которые свидетельствуют о вечно возбужденной чувствительности Мопассана; очевидно, он уже не владеет собой, когда пишет редактору «Фигаро» или издателю Шарпантье, или своим поверенным яростные письма, полные преувеличений, бессвязных выражений. Он сознает сам в эту минуту, что находится в состоянии болезненного перевозбуждения: страдает головными болями, у него взвинчены нервы, мучительная бессонница. Чувствуется, что он совершенно неспособен владеть собой и раздумывать о последствиях своих поступков, поэтому в большинстве случаев позже он отказывается от решений, принятых им в первые минуты гнева.
В течение нескольких месяцев Мопассан совершенно утратил сон. Ему хорошо знакома эта ужасная бессонница, о которой он говорит в одной из глав неоконченного романа «Angélus», — бессонница постоянная, болезненная, словно ночная агония духа и тела, сопровождаемая ударами маятника.
В 1890 году Мопассан жил в Париже на улице Виктора Гюго — в доме, где находилась булочная; он вообразил, что в его бессоннице «виноваты» ночные работы в булочной, пригласил эксперта, чтобы удостоверить этот факт, и возбудил судебное дело против хозяина дома, отказавшегося разорвать контракт с булочником[428]. Его непрерывные жалобы по поводу шума, мешающего спать, напоминают навязчивую идею преследования: «Я не могу спать, не могу работать среди того шума, который раздается в этом доме… Мне хотелось бы покончить с этим во что бы то ни стало… Я никогда не привыкну к этому шуму…»
Он пишет домовладельцу резкое письмо с длинным перечнем соображений, которые должны обосновать законность его жалобы:
