Но, помимо этого, им владела и ещё одна мечта – мечта, внушённая ему прекрасными, хоть и печальными, сказаниями о Перворождённых эльфах. Когда-то давным-давно старшие братья человеческой расы жили среди них; на вершинах холмов высились прекрасные эльфийские дворцы и замки. Конечно, стояли они не повсеместно – Перворождённые любили дикие, первобытные края, не стремясь ничего ни улучшать, ни переделывать. Однако потом, как гласило предание, когда неразумное людское племя стало уж слишком досаждать им, эльфы ушли из видимого обычными взорами мира. Нет, они не покинули Хьёрвард, для такого шага они слишком любили его, но отгородились не проницаемой ни для кого, кроме них самих, невидимой завесой от всего шумливого человеческого рода. Лишь изредка в самых глухих местах, в ночи полнолуний, а лучше – весеннего и осеннего равноденствия или в самую короткую ночь в году избранным дано было узреть сверкающие кавалькады закованных в серебряную броню всадников на прекрасных, невиданных в царстве смертных конях, неспешно проезжающих берегом лесного озера или рокочущего моря. И ещё ходили рассказы о людях, особой милостью судьбы попадавших в тайные эльфийские твердыни и подолгу живших там; а некоторые – правда, считаные единицы – удостаивались даже любви кого-то из Перворождённых…
Легенда эта без остатка захватила воображение Трогвара. Не жалея ни сил, ни времени, он рыскал по обширной библиотеке Школы, по крупицам отыскивая нужные ему сведения. Из-за этого он пренебрегал и отдыхом, и немудрёными мужскими развлечениями, уже не составлявшими тайны для старших учеников Школы. Трогвара не занимали ни вино, ни девушки, ни кости. Он рыскал в книгах и бывал совершенно счастлив, когда удавалось найти нечто касающееся либо истории деяний Перворождённых, либо описания их магических приёмов, либо же просто восторженные строки о сотворенных Старшими мечах, щитах или же стихах…
Шли годы, и вот наконец настал день, который должен был стать последним в стенах Школы для Трогвара и ещё нескольких его товарищей, продержавшихся, как и он, до самого конца, вытерпевших и дождь, и зной, голод и холод, побои и зубрежку, насмешки и поражения, не сдававшихся после проигранных боёв, бестрепетно бросавшихся в море с отвесных береговых скал, научившихся бесшумно подбираться к добыче и скрадывать самых чутких зверей, находить самые малозаметные следы и самим путать их… И, конечно, освоивших все бесчисленные приёмы боя, что были ведомы их Наставникам.
Пришёл день, когда старшие воспитанники наконец покидали Школу.
На посыпанном песком дворе, дворе, помнившем и первые победы, и первые поражения, и обжигающую радость выигранной схватки, и вкус крови во рту от пропущенного удара тупым ученическим мечом, – на дворе собралась вся Школа. В строгом порядке в праздничных лёгких плащах стояли младшие ученики; а тесной группой, отдельно от всех прочих, – те, кому спустя краткое время предстояло навсегда закрыть за собой ворота Школы.
Главный Наставник, чуть постаревший и погрузневший, стоял в середине молчаливого круга учеников. Он считал своим долгом дать последнее напутствие покидающим его владения.
– Ученики мои! Вот и настало время, когда вам должно покинуть стены моей Школы Меча и идти в мир. Я старался дать вам всё, что мог; что из этого взято вами, уже другое дело… Конечно, кое-кому из вас не помешало бы побыть ещё здесь. – Наставник бросил взгляд на Трогвара и ещё двоих лучших воспитанников; старый мастер всегда с неохотой отпускал от себя тех, в ком, как он говорил, есть искра Ямерта.
– Вас ждёт дорога. Каждый получил моё рекомендательное письмо; те из вас, кого нигде не ждут, могут воспользоваться им. Надеюсь, я не зря старался сказать о каждом из вас что-нибудь лестное!.. А теперь пора. Исполним наш обряд расставания. – Мастер серьёзным и чуть печальным взором обвёл почтительно склоненные головы, лицо его оставалось неподвижным, исчерченные шрамами руки лежали на рукояти упертого в землю парадного меча. – Теперь каждый из вас да примет на тело и одеяние вечный Знак Школы Меча в Дем Биннори, что будет гласить о вашем умении, равно как и о характере, насколько нам было дано понять их. Вам, дошедшим до конца, нечего стыдиться Знака, каков бы он ни был. Каждый из вас – мастер в сравнении с прочими, никогда не ступавшими по этому двору!
Наставник поднял руку, и в толщах голубого аэра поплыл торжественный звон большого колокола, возвещавшего выход в мир ещё нескольких Носящих Знак Школы.
– Обнажите левое плечо!
Двое желтолицых узкоглазых слуг, когда-то привезённых из восходных краёв Южного Хьёрварда, вынесли на середину двора стол, покрытый белой холстиной, и принялись раскладывать на ней какие-то замысловатые, начищенные до блеска инструменты.
Выпускники сдернули с плеч короткие куртки и развязали тесёмки льняных рубах. Подняв руку, Наставник позвал первого, и все затаили дыхание…
