Улыбаясь, Владычица прошла к трону. Если бы принцесса Арьята могла видеть её сейчас, она была бы несказанно поражена – её соперница ничуть не изменилась.
Взгляд Хозяйки Халлана скользил поверх спин склонившихся в глубоких, почтительных поклонах. Её лицо не блестело от мазей и притираний. По мнению Её подданных, Она не нуждалась в иных, не Природой дарованных красках. Бездонные глаза смотрели весело; и всем собравшимся Она казалась словно всеведущим духом этой земли, почему-то решившим облачиться плотью…
– Здравствуйте, друзья мои, я прошу вас садиться! – Владычица подняла руку, стоя у трона, и сама опустилась на него не раньше, чем устроились все собравшиеся в зале.
Словно очнувшись, Трогвар только теперь смог отвести взгляд от стройной фигуры со странными бело-чёрными волосами; и в глазах остальных собравшихся здесь он прочёл то же, что чувствовал сам, – восторг, восхищение, упоение, преклонение перед этим неземным существом. Смертный может лишь низко склониться перед Ней и кинуться в огонь по первому Её приказу.
И только теперь Трогвар заметил на самой верхней ступени трона рослого и могучего воина с роскошной копной чёрных волос и жёстким взглядом тигриных глаз на красивом и твердом лице. Сильные руки были обнажены до плеч, открывая тугие вздутия мышц; он носил безрукавку ало-синих цветов Владычицы, на груди висела тяжёлая драгоценная цепь с крупным кроваво-красным рубином. Руки воина небрежно опирались на длинный двуручный меч-страшилище.
В первый миг Трогвар даже не понял, что заставило его замереть с раскрытым от удивления ртом.
Знак! Знак на этом типе! Всемогущий Создатель, отец Ялини и Ямерта, это же Белый Единорог! Знак вне Разряда Мастеров, вне пределов Иерархии, Знак, присуждаемый лишь общим решением
И значило это, что все Наставники, обладатели Знаков Ворона или Белого Дракона, так и не смогли зацепить Атора. По условиям, он с одной палкой должен был взять верх над двенадцатью одновременно нападавшими на него, причём стоя не у стены, а с открытой спиной; для таких испокон веку и существовал этот особый Знак Белого Единорога…
Значит, все тогдашние слухи были правдой… Трогвар не мог объяснить почему, но отчего-то ему до слёз стало обидно за благородный Знак. Нет, не этому верзиле должен был достаться он!
Трогвар буквально впился взглядом в Атора; и следующей, роковой его мыслью, внезапно вытеснившей всё остальное, стало: «Да как же ты смеешь
С глаз Трогвара словно бы упала пелена; он не слышал мелодичного, точно весенний ручеек, голоса Владычицы, он забыл обо всём – его взоры были прикованы к Великому Атору, и только к нему одному. А тот стоял расслабленно, чуть рассеянно оглядываясь по сторонам; и как же странно менялся его взгляд, когда он поворачивался к Ней! Так загнавший добычу волк смотрит на неё перед последним броском, уже предвкушая сладостное пиршество; так уже выпроставшая раздвоенное жало змея смотрит на оцепеневшую птичку; так мужчина смотрит на доставшуюся ему с боем женщину.
Трогвар видел надменно вскинутый подбородок, едва заметный хозяйский наклон головы; но самое главное – в глазах Атора Крылатый Пёс заметил тот самый маслянистый блеск, что он совсем недавно видел у толстого купца на рабском рынке, похотливо ощупывавшего молодую рабыню…
Нет, Трогвар не мог ошибиться! Не как на Великую Владычицу, свет и счастье земли Халлана, смотрел на Неё Атор, пусть даже и знаменитый боец, но как на женщину, покорную жену – вот кем Она была для него!
Трогвар не чувствовал жаркого, прилившего к щекам румянца; впервые в жизни он внутренне корчился от непереносимого оскорбления – Атор вожделеет к Ней! Он посмел желать Её, точно она послушная трактирная служанка! Он, он… Мысли Трогвара путались, кровь бросилась в голову; подумать только, ему пришлось просить милости этого святотатца! А тот ещё и отказал…
И неужели не видят всего этого непотребства, этого неприкрытого, мерзкого желания во взоре Атора остальные, стоящие и сидящие сейчас в этом зале?! Кто они – слепцы, трусы или же и то и другое вместе?! Неужели Знак Единорога умертвил их волю и они покорно сносят неслыханное в Халланской земле святотатство?! Это невозможно вытерпеть, это нельзя так оставить, пусть он расстанется с головой, но нельзя же покорно молчать!
Лениво скользивший по залу взгляд Атора внезапно остановился, встретившись с горящим, точно в глазницах вместо зрачков – тлеющие уголья, взором Трогвара. Ненависть в этих глазах читалась слишком легко, чтобы всесильный предводитель Халланских ратей мог оставить это без внимания. В его взгляде безразличие сменилось недоумением, недовольством, а потом и гневом. Но остановить Трогвара он уже не успел.
