Не успел и Капитан Умбато, с некоторой тревогой косившийся на молодого воина, замершего с таким странно зловещим выражением на лице. И кого-то очень напоминало Капитану это лицо… Того, кого Капитан старательно пытался забыть все долгие годы.
Владычица, окончив свою речь, подняла левую руку – знак говорить тем, у кого есть что сказать по делу; возникла небольшая пауза, и ею воспользовался Трогвар. Не слишком деликатно расталкивая оказавшихся перед ним, Крылатый Пёс очертя голову бросился вперёд, вверив свою судьбу милосердной Ялини.
Заметив какое-то непонятное движение в зале, встрепенулись гвардейцы; Атор молниеносно вскинул к плечу свой двуручный меч; однако Владычица, улыбнувшись, чуть заметно шевельнула бровью, и тревога тотчас улеглась, хотя Атор опустил клинок с явной неохотой.
Никто не задерживал Трогвара; спустя считаные мгновения он очутился подле самого подножия трона Владычицы и упал на правое колено, склонив голову в знак покорности. Прежде чем успели загреметь гневные раскаты голоса Атора, Трогвар заговорил сам.
И слова мольбы рвались из его груди с такой силой и такой страстью, что не остался равнодушен никто из собравшихся в этом зале; растерянные сэйравы замерли и умолкли, против воли своей внимая горячей и искренней речи.
О высшем счастье каждого бойца умереть за Неё говорил Трогвар. И о том, что он не может ждать, когда судьба подарит ему счастливый случай отличиться. И ещё о многом другом, подобном же, держал он речь, преклонив колена…
Владычица слушала его с лёгкой улыбкой, что загадочно вспыхивала и гасла на тонких губах; однако же Атор выдержал недолго. Ноздри его раздувались, глаза метали молнии; взмахнув рукой, он шагнул к коленопреклонённому Трогвару.
– Хватит! Довольно непотребства! – зычно проревел он, подходя вплотную. – Как смел ты оскорбить слух Владычицы подобной просьбой?! Большей наглости, признаюсь, я ещё не встречал. Как смел ты вообще явиться сюда, если тебе передали мой отказ?! Вон отсюда, щенок, и радуйся, что на потеху всего Дайре я не велел высечь тебя розгами за непослушание!
Гнев и обида вытеснили страх и усвоенные правила этикета.
– Это тебе удастся сделать со мной, только если я буду мёртв! – сжав кулаки, бросил Трогвар прямо в лицо надменному царедворцу и, видя, как руки Атора судорожно стиснули эфес, добавил: – Давай-давай, я вижу, здесь некому укротить тебя за грязные взгляды, что ты бросаешь на мою Повелительницу!
По залу пронёсся общий вздох, лицо Атора побелело, зрачки сузились…
Трогвар чувствовал, что всё потеряно, что он летит в бездну, однако как приятно было бросать слова презрительной правды в лицо этому предателю и святотатцу!
Среди собравшихся тем временем поднялось смятение – никто и никогда не осмеливался даже возразить Великому Атору, не говоря уж о
Атор ответил на яростные слова Трогвара глухим рычанием – так рычит волк, уже вцепившись в горло жертве. И, наверное, не миновать было бы кровавого поединка прямо в тронном зале, но в последний момент рука Владычицы простёрлась царственно-спокойным жестом, и тревожный шум взволнованных голосов тотчас же стих. Однако Атор и не подумал останавливаться – на ходу поднимая меч к плечу, он сделал несколько шагов к неподвижному Трогвару.
Тот даже не коснулся рукоятей своих собственных клинков.
– Атор! – резко выкрикнула Владычица, однако, несмотря на всю решительность этого возгласа, Трогвар безошибочно ощутил в нём и скрытую мольбу.
Атор остановился явно нехотя, медленно обернувшись к трону; Трогвар пожалел, что в этот миг не видит лица своего противника. Крылатый Пёс был уже в пределах досягаемости длинного меча Атора и на всякий случай напрягся, готовясь прыгнуть, если царедворец всё-таки пренебрежёт приказом.
– Атор, этот юноша дерзок, но смел. Почему бы нам не назначить ему испытание?.. Если бы он прошёл его…
– Не прежде, чем я встречусь с ним на турнире, – холодно произнёс Атор, дерзко глядя прямо в глаза Владычице.
Трогвар осторожно шагнул в сторону и теперь мог видеть, что его соперник смотрит на Владычицу прежним, так взъярившим Крылатого Пса властно-хозяйским взглядом.
– Вызвать оскорбителя на поединок – священное право каждого сэйрава, и никто, даже могучий Ямерт, не в силах помешать мне в этом, ибо таков закон, который превыше воли правителей!
Раздался шум и гам, в толпе придворных началась уже подлинная паника; Трогвар же медленно прошёл почти к самому трону и истово, до земли, поклонился Владычице.
– Благодарю Тебя, о Повелительница моей жизни, – негромко произнёс он, обращаясь к гневно закусившей губу Хозяйке Халлана. – Пусть испытанием мне и станет этот поединок. Я иду на него с радостью и лёгким сердцем, ибо кровью оскорбителя надеюсь смыть причинённую тебе обиду!
Атор дёрнулся, однако смирил себя и лишь продолжал прожигать Трогвара ненавидящим взглядом.
