Основная часть сэйравов тоже стояла за Атора, особенно мелкие и незнатные, больше всего выигравшие от воцарения Владычицы; и лишь кое-кто из старой родовитой знати, хорошо помнившей прежние годы и порядки, кто не поддался очарованию Владычицы, порою втайне приходили одобрить Трогвара, радуясь поражению всесильного Единорога. Однако Трогвар чувствовал, что они недолюбливали Владычицу, и потому, несмотря на все уговоры Капитана, так и не стал говорить с ночными посетителями. Его не интересовали воспоминания о давно и безвозвратно ушедших временах; и потом – эти люди терпели беспримерную наглость Атора, никак не пытаясь положить ей конец, и уже тем самым очень низко пали в глазах Трогвара. Исключение он делал лишь для спасшего ему жизнь Умбато.
Выздоровев, Крылатый Пёс ещё не начал раздумывать на тему, что же теперь делать, когда, вернувшись с дежурства во дворце, Капитан, пряча волнение в уголках глаз, передал ему устный приказ Владычицы незамедлительно предстать перед нею.
Трогвар заметался по небольшой комнате под самой крышей, которую, несмотря на все протесты Капитана, он занимал, не желая стеснять Умбато. Услышанное повергло юношу в самое настоящее смятение, молодой воин терялся в догадках, для чего он понадобился Владычице и что может означать этот категорический приказ. Неужели его мольба услышана и он получит Её службу?!
Поздним вечером, когда густая осенняя хмарь затянула улицы города, Умбато какими-то закоулками и дворами провёл Трогвара ко дворцу; Крылатого Пса трясло точно в лихорадке. Он увидит Её! Будет говорить с Ней! Какое счастье может быть выше этого?!
Трогвар и его спутник оказались подле одной из нарядных угловых башен в новой части дворца. Капитан нажал какой-то завиток в покрывавшем стены каменном кружеве, потайная дверь бесшумно растворилась и вновь захлопнулась, пропустив их вовнутрь. Вверх вела проложенная в толще стены узкая винтовая лестница, гладкие железные ступени тоже остались позади. Трогвар и Умбато оказались около ещё одной двери, на сей раз обычной, деревянной, только обитой на всякий случай железом. Капитан несколько раз постучал условным стуком, дверь открылась. Умбато отдёрнул портьеру и, склонившись, доложил Владычице, что её приказ выполнен.
Руки Трогвара чуть заметно, но всё-таки дрожали, когда он преклонил колено перед Нею. Владычица сидела на небольшом возвышении, обтянутом зелёным бархатом; стены комнаты скрывали плотные шпалеры, на полу лежал толстый заморский ковёр.
Чёрно-белые волосы Владычицы были по-домашнему распущены, с пальцев сняты все кольца, однако держалась Она по-прежнему прямо и строго, запахнувшись в простой тёмный плащ, словно собираясь куда-то идти. За Её спиной Трогвар увидел высокое стрельчатое окно; в спокойных глазах отражались алые отблески факелов, придавая отчего-то всему Её облику грозный вид.
– Подойди сюда, храбрый воин, – чуть суховато сказала Она, и Трогвар шагнул вперёд, забыв в этот момент и об Аторе, и о себе…
Он стоял возле своей самой заветной мечты; стоял, не в силах отвести взгляда от Её глаз. Пусть остальные добиваются этого права годами, сражаясь где-нибудь на рубежах! Он – здесь, и так просто он отсюда уже не уйдёт.
– А теперь скажи мне всю правду, – услыхал он; сесть ему так и не предложили, он остался стоять в двух шагах от Неё. – Скажи, для чего ты нарушил покой моей столицы? Почему отринул древний и здравый обычай, прося моей службы, когда ещё не совершил ничего достойного? Как мог ты пренебречь словом Великого Атора, если мнишь себя моим верным слугой? Любого за подобные проступки ждала бы моя немилость и запрет появляться в Дайре… но ты смело бился, и я сделала для тебя исключение. Надеюсь, зная это, ты ответишь мне откровенно. Итак, я жду!
«Для чего Она назвала Атора Великим даже здесь, если мы говорим с глазу на глаз?» – вдруг подумалось Трогвару, и в душе его зашевелились смутные пока подозрения.
Видя, что Трогвар мнется, Владычица продолжала:
– И ещё я хотела бы знать: какова истинная причина той ссоры, которую ты затеял с Великим Атором в тронном зале? Уж не навёл ли кто тебя на эту мысль?
– Нет, о Владычица, – пресекшимся от волнения голосом ответил Трогвар. – Начну отвечать с конца. На мысль сию меня никто не выводил… кроме самого Атора. Я был оскорблён тем взглядом, который он осмелился бросить на Тебя, моя Повелительница!
– Но как ты можешь быть уверен, что взгляд – не письмо, не слово, не жест, наконец! – именно взгляд Великого Атора выражал в точности то, что ты подумал? – Голос Владычицы был холоден.
Трогвар опустил голову.
– Да, у меня нет ни одного доказательства, о Великая, ни одной улики, которая говорила бы в мою пользу…
– То есть ты признаёшь, что затеял бесчинство, не имея на то оснований? – последовал немедленный вопрос.
– Для меня это основание было более чем убедительно, – тяжело вздохнул Трогвар.
– Для тебя!.. – жестко усмехнулась Владычица. – Что ж, мне ясно. Похвально, когда подданные так заботятся о моей чести… Но ты поднял руку на призрак, на мираж, на видимость, почудившуюся тебе… если ты говоришь правду.
