— Не знаю! — резко, словно удар бича, прозвучал голос профессора. Он забегал по салону, сжимая и разжимая кулаки. — Почему мы трудимся, не жалея живота своего? Да потому, что и представить себе не можем масштабов катастрофы. И даже не знаем, когда она произойдет. Бесспорно только одно: природа не будет ждать наших расчетов и предсказаний. И единственное, что мы можем сейчас сказать, это то, что высвободившаяся энергия будет намного превышать ту энергию, которая до сих пор накапливалась и высвобождалась в Японии в результате землетрясений. По зарегистрированным до сих пор данным при одном вулканическом взрыве высвобождается энергия равная 10^27 эргам. Я думаю, общая масса всей высвобождаемой энергии составит на Японском архипелаге не менее 10^30 эргов. Разумеется, такая энергия будет высвобождаться на одном участке, как при больших землетрясениях. Да и не обязательно единовременно. Возможно, общая картина землетрясений будет совсем иной по сравнению с той, какую мы до сих пор наблюдали… Представьте себе, что повсеместно, одно за другим, будут происходить землетрясения силой от шести до восьми с половиной баллов. До сих пор такое считалось просто невозможным, а в дальнейшем это приобретет реальность. Однако землетрясения будут всего лишь побочным явлением. То, что может произойти, — явление гораздо более гигантских масштабов. И цепные большие землетрясения, которые на земном шаре приведут к огромным бедствиям, будут только частичным проявлением наступивших изменений. Так я думаю…
— Но что значит «явление гораздо более гигантских масштабов»? — ерзая от нетерпения, спросил Куниэда.
— В худшем случае… — профессор Тадокоро судорожно проглотил слюну. — В наихудшем случае большая часть Японского архипелага окажется ниже уровня моря…
В каюте воцарилось леденящее молчание.
Снаружи по-прежнему бушевал ветер, волны резко бились о борт, судно начало нырять, и все же царила такая тишина, что, казалось, упади иголка, и все вскочат на ноги, словно от удара грома. Онодэра уголком глаза заметил, что компьютер, мигая красными лампочками приема сигналов, начал регистрировать поступающие данные. Однако никто не обращал на это внимания. Затрещал телетайп, заработал факсимильный аппарат для приема схем. Но все в оцепенении продолжали сидеть на своих местах.
Каюту накренило. Из чьих-то пальцев выпал карандаш и с сухим стуком покатился по полу. Онодэра подумал было, что судно поднялось на волне, но крен увеличился, стало трудно удерживать равновесие. В чем дело? — подумал Онодэра. А-а, меняем курс. Лево руля… Крутой поворот. Или уже приблизились к намеченной цели? Онодэра рефлекторно поднял глаза на часы. До предполагаемого времени прибытия оставалось еще полтора часа. Однако судно продолжало крутой левый поворот. Левый… Еще, еще лево руля… Но это же поворот на сто восемьдесят градусов! Или что-то случилось?..
Вдруг судно выпрямилось. Все, освободившись от давившей на них силы, облегченно переглянулись. После поворота «Есино» продолжал идти, нисколько не уменьшив скорости. Шум волн, ветер, медленная боковая и килевая качка…
Вдруг из коридора донеслись торопливые шаги. В дверь резко постучали. Кто-то попросил разрешения войти. Открылась дверь, загорелый молодой офицер, козырнув, протянул какую-то бумагу. Его рука едва приметно дрожала…
— Телеграфный приказ командования флота в Екосука, — взглянув на бумажку, сказал, чуть заикаясь, офицер. — В крае Канто произошло землетрясение большого масштаба. Эпицентр в открытом море на расстоянии тридцати километров от Токийского порта, сила 8,5 балла… Побережье заливов Токио и Сагами пострадало от цунами, Токио причинен значительный ущерб от толчков силой 6-7 баллов. Наш корабль согласно приказу штаба морских сил самообороны направляется в Токийский залив для оказания помощи…
Это произошло, когда Ямадзаки собирался покинуть штаб плана Д-1, находившийся на шестом этаже здания в Харадзюку.
Было самое начало шестого. В шесть на пристань Харуми прибывал вертолет морских сил самообороны, на котором он собирался лететь на «Есино».
Секретаршу он отпустил ровно в пять, и они остались вдвоем с Ясукавой. Закончив писать доклад в канцелярию кабинета министров, Ямадзаки убрал бумаги в портфель «дипломат» и позвонил любовнице. Это была двадцативосьмилетняя чуть полноватая модельерша из бывших хостэс. Ямадзаки с ней сошелся давно, еще тогда, когда она работала в баре на Синдзюку. С тех пор у нее осталась привычка поздно вставать, и в это время дня она обычно всегда бывала дома. Однако Ямадзаки никто не ответил. Он перезвонил еще и еще раз, но трубка молчала. У Ямадзаки слегка испортилось настроение; они уже довольно долго не виделись, и он хотел договориться о встрече после возвращения.
Может, отправилась куда-нибудь с очередным покровителем, подумал он.
— А время? Успеете? — спросил Ясукава, посмотрев на часы. — Скоро час пик, будут заторы.
