Оконные рамы раскачивались с протяжным металлическим скрежетом, потом Ямадзаки увидел, что они медленно отделяются от оконного проема. Смерть… — холодно подумал он краешком сознания. Как глупо… жизнь-то у меня была совсем никчемная…
Грохот стал постепенно утихать. Пол накренился градусов на семь, в полутьме комнаты висело густое облако пыли. Когда Ямадзаки попытался выползти из-под стола, что-то преградило ему путь. Оказалось, что стол накрыл рухнувший кусок потолка.
В падающем из оконного проема свете комната являла собой жуткое зрелище. Сквозь взвешенную в воздухе пыль виднелись потрескавшиеся стены, на потолке зияла дыра, на полу валялись огромные куски неизвестно откуда взявшегося бетона, все шкафы, полки и столы превратились в груду обломков. Практически комнаты не было — кругом царил первобытный хаос. Словно в пещере, где произошел обвал… Даже каким-то чудом уцелевшие предметы вдруг предстали в грубой и беспомощной наготе: исчезла изящная оболочка, приятная глазу окраска, облицовка, полировка.
— Ясукава… — хрипло позвал Ямадзаки. — Ты жив?
— Жив… — раздался едва слышный ответ. — Чем-то меня стукнуло по голове, но я жив.
Комната опять медленно закачалась. Чудом державшаяся на одном гвозде полка вдруг со страшным грохотом свалилась на пол.
— Что будем делать? — спросил Ясукава испуганным и беспомощным, как у ребенка, голосом. — Что нужно делать?
С улицы донеслись потрескивающие и похлопывающие, похожие на выстрелы звуки. Издали наплывали не то вопли, не то стоны людей. К запаху пыли примешался запах гари. Ямадзаки инстинктивно почувствовал опасность.
— Надо убираться отсюда! — сказал он. — Могут быть повторные толчки. Оставаться здесь опасно.
— Лифт, верно, не работает? А лестница цела?
— Не знаю. Если только дверь открыта, лучше по пожарной…
Голова Ямадзаки была под столом, в бок ему упиралось что-то твердое. Пятясь задом, он едва выбрался из-под стола. Зацепился рукавом за что-то острое, пиджак треснул у проймы.
— Сумеешь вылезти? — спросил он Ясукаву.
— Да, но уберите, пожалуйста, этот шкаф.
Стальной шкаф с раскрытой дверцей лежал между стеной и столом, под который нырнул Ясукава. Ямадзаки чуть отодвинул стол, и Ясукава с трудом выполз из-под него. Кровь из раны на лбу залила ему пол-лица.
— Вытри… — Ямадзаки протянул платок.
— Да ничего… — сказал Ясукава, тыльной стороной ладони вытирая лоб. — А мы сумеем выйти?
— Нужно выйти, — Ямадзаки показал на дверь.
— Если начнутся еще толчки, здание может не выдержать. Этакая железобетонная громада и так перекосилась, — недоверчиво произнес Ясукава. — Может, строители напортачили?
— Я думаю, подземный оползень.
Комнату озарило огнем. Понимая, что сейчас не до этого, Ямадзаки все же невольно потянулся к окну. Горели столкнувшиеся машины. Их было три. Видно, в средней загорелся пропан. Раздался взрыв, пламя взметнулось высоко вверх.
— Лестница не годится. Обрушился потолок и некоторые пролеты…
Запах гари со стороны лестничного проема усилился. Ямадзаки вспомнил, что на первом этаже здания находится небольшой ресторан. Возможно, там загорелось масло…
— На пожарную лестницу! — крикнул он вдруг.
Выход на запасную лестницу был в конце короткого коридора. Под ногами хрустело стекло рухнувших перегородок. В полутьме можно было различить трещины на потолке и стенах. Ямадзаки зябко поежился.
Огнеупорная стальная дверь на запасную лестницу перекосилась и никак не хотела открываться. Ямадзаки ударил в нее плечом. После второго удара дверь подалась, и он едва не вылетел наружу. Но Ясукава, тонко взвизгнув, схватил его за рукав пиджака. В лицо пахнуло дымом и жаром. Горел кафетерий в соседнем трехэтажном деревянном доме. Из его окон выглядывали языки пламени. Полумрак внизу был наполнен беспорядочным топотом, стонами, криками. На станции Харадзюку вдоль перекосившихся рельсов и сошедшей с них электрички потерянно метались люди. Выли сирены пожарных машин.
— Быстро! — крикнул Ямадзаки и побежал вниз по железной винтовой лестнице. Под ногами раздражающе грохотали ступеньки, за спиной слышались шаги Ясукавы. Лестница вместе со зданием накренилась, и неверный шаг грозил падением. Когда, кружась, прошли пятый и четвертый этаж и дошли до третьего, небо и земля опять загудели.
— Осторожно! — истошно закричал Ясукава. — Ямадзаки-сан, осторожно!
Ямадзаки упал на спину, сильно ударился бедром и покатился вниз. На секунду он удержался на площадке, попытался подняться, но это ему не удалось — ступеньки качались и гудели, как гигантский гонг. Он едва сумел ухватиться за поручни. Повторный толчок был такой силы, что, казалось, небо и земля с диким воем смешались в одном водовороте. Деревянный дом, находившийся всего в нескольких метрах от них, развалился словно карточный. По щеке царапнуло не то осколком черепицы, не то куском железа, взвился столб огненных искр. В гудящем серо-черном воздухе запасная лестница тряслась с таким звоном, что казалось, вот-вот лопнут барабанные перепонки. Сотни железных листов и труб, прикрепленных к бетону, дрожали, плясали, готовые оторваться и рухнуть в бездну.
