В издательском отделе Патриархии очутился и выпускник ВГИК Георгий Шевкунов. Нынешний митрополит Тихон, председатель Патриаршего совета по культуре. В то время – послушник Псково-Печерского монастыря, вроде бы ученик известного святого старца Иоанна Крестьянкина. Хотя об этом известно только со слов самого Тихона. Другие источники данный факт не подтверждают, а от бывших насельников Печерской обители пришлось слышать, что Шевкунов даже не жил постоянно в монастыре, просто периодически наезжал с друзьями поработать, помолиться.
Протопресвитер Алексий Аверьянов вспоминал: «Я был невысокого мнения о послушнике Георгии Шевкунове, которого братия монастыря прозвала “подслушник Шептунов”». Но как раз о. Алексий по просьбе общего знакомого порекомендовал Шевкунова архиепископу Питириму (Нечаеву), возглавлявшему Издательский отдел. К Тысячелетию Крещения новичок проявил себя как дипломированный киносценарист, он стал автором и консультантом сценариев нескольких фильмов, снимавшихся к юбилею. Но отметился и другим своим качеством. Протопресвитер Алексий вспоминал, как в дни празднования Шевкунов вдруг явился к нему и спросил: «Я приготовил для Михаила Сергеевича Горбачева подарок – икону Архистратига Михаила, чтобы засвидетельствовать ему через Раису Максимовну и фонд Культуры наше почтение как спасителю России, стоит ли это делать?»
Непонятно, почему он не обратился к своему прямому начальнику – владыке Питириму. Попытался действовать в обход. Но о. Алексий его инициативу отверг, поведение и расспросы Шевкунова ему не понравились: «Очередной “стукачок”, подумал я, решил сделать в Московской патриархии свою карьеру». Однако позже выяснилось, что он все же нашел себе высокого покровителя. В издательском отделе он работал очень энергично, инициативно. Выделился и способностями организатора, бизнесмена. В Церкви это была редкость, до сих пор предпринимательские таланты здесь не требовались, а в перестройку вдруг оказались очень ценными.
Но вот возникает вопрос. Столь полезный и прилежный послушник (и вроде ученик Иоанна Крестьянкина?) по какой-то неведомой причине 9 лет не мог получить монашеского пострижения! Добился его только в 1991 г., когда перешел в Донской монастырь. Автору довелось беседовать с очевидцем этого события. Постриг был первым в обители после ее восстановления, приехал бывший начальник Шевкунова владыка Питирим (Нечаев). Наместник монастыря архимандрит Агафодор (Маркевич) был уверен, что митрополит Питирим будет сам постригать своего воспитанника. Но тот неожиданно отказался: «Нет. Сами постригайте». А человеку, стоявшему рядом с ним, пояснил причину отказа: «Это – человек Яковлева».
Между прочим, сразу же после пострига Шевкунов очень круто пошел «вверх». Через 2 недели стал иеродиаконом, еще через месяц иеромонахом, через 2 года – настоятелем подворья Псково-Печерского монастыря в Москве, еще через 2 года – игуменом Сретенского монастыря… И можно ли считать случайным совпадением, что в этом же клубке событий в год Тысячелетия Крещения Руси возобновилась возня вокруг подложных «царских останков» (которые через 30 лет будет энергично проталкивать тот же Шевкунов, добиваясь их «признания»)?
Впрочем, что могло быть случайным, если старт кампании фактически дала… королева Англии Елизавета II! Задолго до публикаций о находке под Свердловском она поручила одному из своих доверенных запросить руководство СССР о судьбе «царских останков». Королева сообщала: она не верит, что их сожгли, как установило следствие Н. А. Соколова (хотя где же, как не при дворе Британии, могли знать подлинную судьбу царских тел, если консул Престон еще в 1921 г. доставил королю Георгу V все частицы, оставшиеся после уничтожения?) Не менее любопытным был ответ на запрос. Что «после расстрела всех захоронили неподалеку от Екатеринбурга» [141, с. 235–236].
То есть в советском руководстве знали о находке Гелия Рябова, сделанной в 1979 г. Но до сих пор не считали нужным обнародовать ее. Однако как раз после запроса из Англии зашевелились авторы «открытия». Рябов описывает, как в 1988 г. в атмосфере объявленной «гласности» он и его товарищ Авдонин сочли: хватит молчать, настала пора оповестить людей, как они обнаружили «тайное захоронение Романовых». Хотя все еще опасались, предприняли меры предосторожности. На всякий случай изменили координаты, сдвинули метров на 500. А часть останков, которую Рябов оставил у себя после вторичного захоронения, он передал священнику, обозначенному в воспоминаниях «о. А» [141, с. 184].
