Ну как же не последовало? На других страницах тех же самых воспоминаний он описывает, как в марте 1990 г. его пригласили в Лондон на аукцион «Сотбис», где должны были продавать архив следователя Н. А. Соколова (Снова совпадение? Сразу после публикации о «находке»?) А делегацию, куда был включен Рябов, возглавляла сама Раиса Максимовна! [141, с. 236] Причем Рябов даже намеревался отвезти картину «Место захоронения Романовых в Поросенковом логу» в подарок королеве Англии – поблагодарить за тот запрос, с которого все и началось. В Лондоне он, по собственным словам, встречался с продюсером Би-би-си, сделал в «Собтбис» доклад о своем «открытии». В воспоминаниях жаловался, что по вине Раисы Максимовны ничего из документов не купили. А историк С. Фомин сопоставляет: по возвращении на родину Рябов по телевидению демонстрировал некоторые из этих документов, держа их в своих руках.
А дело с «царскими останками» получило новый оборот, когда взошла «звезда» Ельцина. Ведь Свердловск был его «вотчиной». Ставленник Бориса Николаевича Эдуард Россель стал председателем Свердловского областного Совета народных депутатов. В июне 1991 г. по его приказу захоронение вскрыли, останки извлекли. Вроде бы по инициативе местной власти. Так же, как цареубийство. Так же, как снос Дома Ипатьева. Почерк один… Кстати, очередная акция в «царском деле» опять сопровождалась бедствиями. Всего через несколько месяцев обрушился Советский Союз…
Ну а в церкви к этому времени произошли перемены. Престарелый патриарх Пимен уже с 1984 г. тяжело болел. Надолго отходил от управления делами. Ими все больше занимались помощники. А Харчев на посту председателя Совета по делам религий не навязывал церкви каких-то указаний «сверху», чутко прислушивался к мнениям патриарха. Кого-то в партийном руководстве это не устраивало. Против Харчева повели интриги, и его вернули в МИД, отправили послом в Объединенные Арабские Эмираты. Вместо него в июне 1989 г. назначили Юрия Христораднова. Это был профессиональный партийный функционер, бывший первый секретарь Горьковского обкома. В Москву его выдвинул сам Горбачев.
И можно опять отметить совпадение. Как только сменили «министра религий», снова стал возвышаться архиепископ Кирилл (Гундяев). В ноябре 1989 г. он был назначен на место своего воспитателя Никодима Ротова – председателем Отдела внешних сношений, стал постоянным членом Синода. А вслед за этим, в январе 1990 г., Архиерейский собор принял «Положение об экзархатах» – они были образованы на Украине и в Белоруссии, им предоставлялось большое самоуправление. Как бы предвидя распад СССР…
Патриарх Пимен, иногда уступая давлению властей, до конца оставался твердым в православии. Старец Иоанн (Крестьянкин) записал его слова, которые называл завещанием Пимена:
1. Русская православная церковь неукоснительно должна сохранять старый стиль – юлианский календарь, по которому молится уже тысячелетие.
2. Россия должна как зеницу ока беречь завещанное нашими святыми предками православие во всей чистоте. Христос – наш путь, истина и жизнь. Без Христа не будет России.
3. Свято хранить церковнославянский язык молитвенного обращения к Богу.
4. Церковь зиждется на семи столпах – семи Вселенских Соборах. Грядущий восьмой Собор страшит многих, но да не смущаемся этим, а только несомненно веруем Богу. И если будет на новом соборе что-либо несогласное с семью предшествующими Вселенскими Соборами, мы вправе его постановление не принять [61].
30 мая 1990 г. Пимен преставился. Борьба за место его преемника велась уже давно, выделялось несколько фигур. И выяснилось, что в числе других на место патриарха претендует Кирилл (Гундяев). Что особенно примечательно, первой об этом оповестила газета «Вашингтон пост», раскручивая ему рекламу. Но в список кандидатур для голосования Кирилл не прошел. На Поместном соборе патриархом был избран митрополит Ленинградский и Новгородский Алексий (Ридигер).
В 1989 г. в СССР обозначился уже настоящий кризис. Экономика забуксовала. Исчезали с прилавков товары. В разных регионах местные власти стали вводить ограничения на вывоз той или иной продукции из своих республик и областей, вводить карточную систему – печатались талоны на продовольственные товары. Впрочем, дефицит объяснялся не только падением производства. Набирали размах частный, кооперативный бизнес, преступность. А они кормились спекуляциями. То же самое дефицитное продовольствие появлялось на базарах, в кооперативных кафе и ресторанах, но цены на него многократно повышались.
