Чернильно-черная вода заструилась и зажурчала, легкие волны от весел мягкими хлопками заплескалась о камни причала. Корпуса кораблей дрогнули, двинулись с места и постепенно набирая скорость, медленно растворились в темноте.
Лонг шумно выдохнул воздух из груди и оперся руками о каменный парапет. До рези в глазах всмотрелся в глубокую тьму противоположного берега, который угадывался лишь по нескольким тускло мелькающим огонькам.
— От полуночи два часа, — неожиданно громко произнес кто-то.
— Молчать! — еле сдерживаясь прорычал кондотьер.
Суеверный страх, подстегнутый тревогой и ожиданием, скользнул в него, как холодная змея.
— Каркать вздумали? — грозно спросил он и вновь повернулся в сторону Перы.
«Почему так долго? Где они? Что происходит на галерах? "— он отдал бы многое за ответ на эти вопросы.
Джустиниани поймал себя на мысли, что в глубине души он молится. Хотя еще недавно о Боге вспоминал нечасто. Былая уверенность испарялась быстро. Лонг утер струящийся по лбу пот.
Рискованная вылазка могла многое изменить в борьбе за Город. Если удастся замысел находчивого венецианца, турецкая флотилия, с таким трудом переправленная в залив, запылает как дровяной склад. И новая неудача может основательно подкосить османскую армию, стать началом ее развала. Потеряв свои корабли, турки будут вынуждены отказаться от единовременного штурма со всех сторон, берег залива обезопасится, а значит станет возможным значительно усилить оборону сухопутных стен Константинополя. Частые штурмы захлебываются с тешащим душу постоянством, защитники даже в шутку жалуются на скуку и однообразие. Подольше бы тянулось это однообразие — в положенный срок оно изнутри взорвёт огромную разноплеменную массу пришельцев!
Лонг перевел дыхание и украдкой взглянул на небо, как бы надеясь увидеть там свет неведомой звезды-покровительницы.
Внезапно за спиной послышался тревожный возглас. Он вздрогнул и до боли в пальцах вцепился в холодный камень ограждения: на воде, в ста ярдах друг от друга, стремительно разгорались четыре плавучих костра на плотах. Яркий свет огней вырвал из темноты силуэты трех приближающихся к берегу Перы суден.
— Назад! — отчаянно закричал Лонг.
Гулко рявкнула дальняя пушка. Почти сразу же ей отозвалась другая и дробя тишину, выстрелы посыпались часто и без счёта. Как по сигналу противоположный берег вспыхнул россыпью огней и перед невольными зрителями, будто в театре теней разыгралось трагическое представление.
— Измена!
Обороненное кем-то слово подобно эху стало блуждать между людьми, множась и наливаясь тяжелым смыслом.
— Измена!
— Измена?!
— Измена!!
Каменные ядра крушили обшивку кораблей, превращая дерево в щепы. Водяные столбы от близких попаданий, как волны в шторм, обрушивались на палубы, окатывали людей с ног до головы.
Основной удар пришелся в борт генуэзской биремы. Изрешеченная, вздрагивая от каждого удара как живая, она начала медленно оседать, заваливаясь на бок. Моряки бросились на другой борт, пытаясь своей тяжестью выровнять корабль, уравновесить плещущую в трюмах воду. Напрасно — полученные повреждения были слишком велики.
Венецианский корабль, невзирая на обстрел, упорно продолжал плыть вперед, таща за собой уже два судна: баржу-брандер и тонущую генуэзскую галеру.
— Канат, ублюдки! Рубите канат! — орал Тревизано, рупором сложив ладони у рта.
На брандере двое поджигальщиков в сшитых из шкур и смоченных водой плащах с обтягивающими головы капюшонами пытались отцепиться от генуэзцев, но просмоленные пеньковые волокна плохо поддавались ножу. Спустя несколько мгновений канат все-таки лопнул, свалив одного из поджигальщиков в воду. Венецианское судно дёрнулось и поплыло чуть быстрее.
— Отлично! А теперь все дружно навалимся на весла! Сильнее, чаще!
— Надо возвращаться, капитан, — Гриони бегал за своим командиром, пытаясь ухватить его за рукав. — Галера теряет в скорости. Мы не в силах в одиночку метнуть брандер!
Однако Тревизано был не из тех, кто отступает с полпути.
— Вместе! Разом!! — кричал он, перебегая от гребца к гребцу и чтобы воодушевить людей, хватался за рукояти весел и тянул вместе с ними.
— Лодка Джакомо подбита! — донесся с кормы голос рулевого. — Она перевернулась! Тонет!
Галера качнулась от сильного удара, послышался шум вливающейся в трюмы воды.
— Пришел и наш черед, — заявил Гриони голосом человека, которому больше нечего терять. — Мы тоже подбиты и тоже вскоре потонем.
Он опустился на скамью и вытянул вперед длинные, неестественно худые ноги.
— Так и не успел толком исповедаться. Жаль, припомнил бы веселые денёчки. Такое порассказал бы попу, что у бедняги глаза бы на лоб полезли.
— Гриони! Где ты, мерзавец? Гриони!
— Капитан….?
— Где тебя черти носят? Немедленно отцепляй баржу!
Заккарий без лишних слов помчался на корму.
— Приготовиться к повороту на правый борт!
Грохоча каблуками по ступеням лестницы, Тревизано растрепанной птицей взлетел на мостик.
— На веслах — слушай! Левый борт — грести вдвое чаще! Правый борт — отгребай назад!
Он сам схватился за перекладину руля.
