— Ты не ошибся, они были знатного рода.
Затем, вновь сгорбившись, он тенью выскользнул из шатра и вскоре его безумный хохот стих вдали.
Визирь поднял лежащий у его ног перстень, приблизил к глазам, затем отстранил на длину вытянутой руки, безмолвно восхищаясь причудливой игрой световых бликов в глубине прозрачного, голубой воды камня. Там, как в магическом кристалле, в мерцании бесчисленных искр на полированных гранях ему еще долго грезились слава, могущество и безраздельная власть.
Удалившись от шатра визиря (стража больше не осмеливалась задерживать его) Ангел сменил приплясывающую походку на ровный и широкий шаг и устремился по направлению к Деревянным воротам Константинополя. Лазутчик был доволен собой: основная, наиважнейшая часть задания была выполнена успешно. Проявивший поначалу несговорчивость, надменный старик сломался сразу, стоило только упомянуть о порочащих его уликах. Хотя и не напрямую, он дал согласие начать тайные переговоры с наиболее влиятельной частью османской знати о снятии осады и принял дар, который в случае необходимости станет доказательством вступления паши в сговор с врагом. Теперь оставалось лишь проникнуть незамеченным в город и в мельчайших подробностях донести содержание беседы до Феофана.
Огромный лагерь спал беспробудным сном, лишь кое-где лениво подавали голоса собаки и красными пятнами светились затухающие кострища. Лазутчик на мгновение расслабился и тут же был за это наказан: недоглядев, он наступил на что-то мягкое. Спящий человек подскочил и испуганно вскрикнул. Это было его последним движением — как подброшенный пружиной Ангел взвился вверх, всей тяжестью обрушился на лежачего и коротко, два раза ударил его в грудь кинжалом.
Распластавшись на затихшем теле, весь превратившись в слух, он ловил малейшие звуки вокруг себя. Но убедившись, что выкрик никого не потревожил, вскочил на ноги и продолжил путь. Неожиданное, вынужденное убийство в другое время ни в коей мере не могло бы взволновать его, но сейчас торжество над поверженным врагом, будь то всесильный министр воинственной державы или безродный ополченец из далеких земель, мстительной радостью наполняло все его существо.
Он прошел еще несколько шагов, остановился и обведя взглядом пространство вокруг себя, недобро рассмеялся.
— Недолго ждать. Придет ваш срок.
Злое неистовство волнами затапливало его; от знакомой боли заломило виски.
— Заплатите мне за всё……
Перед глазами, как наяву, сменяли друг друга навечно выжженные в памяти картины прошлого.
Боль в голове стекала вниз, сводя тело в судорогах. Он застонал и сильно стиснул ладонями виски.
Ангел содрогнулся, услышав вдруг донесшийся из глубин прошлого свой детский, преисполненный ужаса и неверия в происходящее крик. Рухнул на колени, вновь ощутив тот страшный удар по затылку, швырнувший его в беспамятство.
Потом была пустота. Долго, очень долго. Пустота и мрак. А после….
И еще…… что-то было еще…..
Резкая, ни с чем не сравнимая боль скрутила тело.
Свирепый зверь, засевший в глубине его плоти, вновь пробудился от спячки и рвался теперь наружу, разрывая внутренности тысячами острых когтей. Чудовище жаждало жертвоприношений и лишь кровь, горячая кровь врага могла утолить его голод.
