Роман еле сдержал зевоту и скучающе осмотрелся. Неожиданно его внимание привлекла уличная сценка: стайка малолетних мальчуганов, крича и посвистывая, преследовала сгорбленного нищего, который припадая на суковатую палку, брёл, прихрамывая, вдоль пристани. В очередной раз отмахнувшись от своих мучителей, он устало опустился на камни мостовой и замер в неподвижности, скрестив руки на животе наподобие степного идола. Однако мальчишки не отставали. Самый старший из них, по-видимости — заводила, подкрался к старику и что есть мочи рванул за ветхое рубище. Ткань громко затрещала; мальчишка победно завопил, приплясывая от восторга и потрясая своим трофеем — пучком прогнивших лохмотьев. Но тут неожиданно нищий, каким-то ловким, отнюдь не старческим движением перехватил посох за основание и, не оборачиваясь, подсек ноги обидчика. Тот с размаху шлепнулся на ягодицы и в то же мгновение палка попрошайки с громким стуком отскочила от его головы. Заводила зашелся в рёве от боли и обиды, в то время как все окружающие, и в первую очередь его собственные приятели, покатывались со смеху.
Роман подошел к нищему, достал кошелек и покопался в нем.
— Молодец, старик. Умеешь постоять за себя, — одобрительно произнес он, выуживая мелкую серебряную монетку. — Возьми пару аспр — твой мастерский удар заслуживает награды.
Нищий склонился, забормотал слова благодарности, затем приподнял лицо и тут Роман чуть не подскочил от неожиданности: за грязью и умело наложенным гримом он признал незнакомца, с которым столкнулся возле ограды парка Палеологов.
— Ты? — еще не веря своим глазам, прошептал он.
Затем, опомнившись, выхватил меч.
— Сейчас-то ты не ускользнешь от меня!
— Храбрый юноша, оставь старика в покое, — противным голосом заблеял нищий, вновь прикрывая лицо тряпкой.
— Довольно прикидываться, — крикнул Роман. — Встань, я приказываю тебе!
Нищий подчинился.
— Кто ты такой? Кого здесь выслеживаешь? — сам того не замечая, сотник почти в точности повторил произнесенные некогда незнакомцем слова.
Старик, а точнее юноша, загримированный под старика, презрительно ухмыльнулся, повернулся спиной и стал удаляться.
— Стой! — Роман занес меч. — Еще шаг — и я зарублю тебя!
Нищий быстро развернулся. Его палка, со свистом описав полукруг, полетела в ноги сотнику. Мгновенная, выработанная долгими тренировками реакция не подвела Романа: он успел высоко подпрыгнуть, уворачиваясь от удара. Тяжелый посох, громко стуча, прокатился по мостовой и лишь в двадцати шагах, врезавшись в стенку, отскочил и закружился на месте — сила броска была столь велика, что при попадании палка могла сломать кость человеку. Сотник бросился вперед, намереваясь свалить противника ударом меча плашмя, но тот выхватил из-за пазухи кинжал и отшагнув в сторону, резко выбросил руку с оружием перед собой. На длинном блестящем лезвии тут же заплясали веселые солнечные зайчики.
— Так вот за что ты держался в ту ночь, — наливаясь холодным бешенством, протянул Роман. — Хотел прирезать меня, но поостерегся шума? Сейчас я заставлю тебя ответить на все мои вопросы.
Не опуская занесенного меча, он попытался приблизиться к мнимому нищему. Но тот, пятясь, отступал и они, зорко глядя друг на друга, описали на месте почти полный круг.
— Охрана! — громко позвал Роман.
Византийские воины, стоя чуть поодаль, с удивлением наблюдали за происходящим. Наконец оба гвардейца, подхватив копья, стали неохотно приближаться.
— Задержите этого человека, — Роман задыхался от волнения: он боялся, что шпиону удастся ускользнуть.
— Это вражеский лазутчик!
Воины вопросительно взглянули друг на друга.
— Эй, ты! Оборванец! Брось нож! — гаркнул один из них, беря копьё наперевес.
Нищий достал из-под лохмотьев нечто, напоминающее металлический жетон и показал его солдатам. Гвардейцы вновь переглянулись.
— Похоже, это один из людей мастера Феофана, — задумчиво протянул воин постарше. — Нам запрещено задерживать их.
— Зато другой — в звании сотника и к тому же родственник мастера Димитрия, нашего командира, — возразил его товарищ. — Да и потом, ты уверен, что бляха не поддельная?
Юноша спрятал жетон в складках лохмотьев, вслед за ним последовал и кинжал. Заложив руки за спину, он покачивался с носков на пятки и насмешливо поглядывал на окружающих.
Роману казалось, что он видит дурной сон.
— Почему вы его не арестовываете? — закричал он, схватив древко копья молодого гвардейца и дернув его так, что солдат едва не полетел с ног.
— Звание сотника дает ему право распоряжаться нами, — сделал-таки выбор старший и повернулся к нищему.
— Человек! До полного выяснения твоей личности, а также причин твоего появления здесь, ты задерживаешься по приказу войскового офицера. Сдай оружие.
— Попытка к бегству равносильна смерти, — слегка напыщенно произнес второй.
В это время из-за поворота улицы показался средних лет прохожий в одежде простолюдина. Заметив происходящее на причале, он попятился и тут же исчез с глаз. Юноша ринулся было за ним, но в грудь ему уперлись острия копий.
— Не сметь! — предостерег гвардеец.
