– Данила, ты извини, что разбудил в такую рань, – хрипло проговорил милиционер, перешагивая через порог. – Просто со мной такое произошло! Не поверишь!
Он прошёл мимо растерянного хозяина и грузно рухнул на стул. Машинально стянул с головы фуражку, небрежно бросил её на пол и достал из-за пазухи бутылку водки.
Удивленный таким бесцеремонным вторжением в его жилище, Данил молча поставил рядом с ним стул и сел напротив. Участковый, казалось, не заметил его недовольство, по крайней мере, даже не заикнулся по поводу отёкшего от бессонной ночи лица и фиолетовых кругов под набрякшими веками.
– Даже и не знаю, как тебе рассказать, – проговорил он негромко, испытующе посмотрев ему в глаза. В тоне его голоса прозвучало сомнение, а стоит ли вообще это делать? Но, как видно, он всё-таки решился и после короткой паузы продолжил. – Ты единственный, кому сейчас я могу довериться. – Он опять призадумался, видно, собираясь с мыслями. – Эх, давай, что ли стаканы.
Данил без лишних слов достал из шкафчика два стакана с жёлтыми стёклами, ломоть чёрного хлеба, уныло мерекая, что разговор предстоит долгий.
Деловито откупорив бутылку, он налил водку.
– Да я и не прошу, чтобы ты поверил. Я и сам себе не верю, – участковый осёкся, судорожно вздохнув, одним большим глотком осушил свой стакан, громко матюгнулся и занюхал хлебом.
Данил последовал его примеру, едва сдерживая себя, чтобы не пуститься в расспросы.
Тот как будто и не замечал нетерпения Данила, молча сидел, прикрыв глаза, думая о чём-то своём.
Наконец он встрепенулся, ожил и вкрадчиво заговорил:
– Ну, слушай, начну по порядку. Менты из города так и не приехали. А Вика всё голосила и голосила. А Петька и говорит бабке Нюре – верни, говорит, ребёнка и всё тут. А она ему – дескать, нельзя вернуть, не ребёнок это был. – Он пихнул задумавшегося Данила в плечо, – ну ты помнишь её вчерашнюю песню? – Данил утвердительно качнул головой. – Ну а Петька ей – мол, пусть не ребёнок, пусть веник, но чтоб непременно на ребёнка походил. – Участковый вытер вспотевший лоб рукавом, как будто его рассказ требовал определённых физических усилий. – Ну и что ты думаешь? Вернула ведь бабка им младенца! Прямо на моих глазах! – Он ударил себя в грудь кулаком. – Представляешь?
– Да, – только и вымолвил Данил.
– Ты мне не веришь. Я тебя понимаю и не осуждаю. Если бы мне кто такое рассказал, я бы подумал, что тот человек с катушек съехал и…
– Я тебе верю, – перебил его Данил.
Участковый округлил глаза:
– Но как? Ведь такое явление опрокидывает всю нашу науку!
– Со мной, между прочим, тоже всякая такая хрень происходит, – сказал Данил грустно.
– Данила, ты меня не понял. Я говорю, она веник в ребёнка превратила, у меня на глазах! – проговорил он, свирепея, медленно, по буквам, выговаривая каждое слово. – А потом сказала – это всё равно не ребёнок, души в нём нет, намучаетесь вы ещё с ним.
Он закончил свой рассказ и, наблюдая за реакцией Данила, налил себе ещё стакан водки:
– Как, я спрашиваю тебя, такое возможно?
Данил поднял свой стакан и залпом опорожнил, не закусывая:
– Не переживай, Вась, – сказал он спокойно. – Значит мы с тобой друзья по несчастью, люди, которым суждено было столкнуться с колдовством.
– Тебе легко говорить, – улыбнулся участковый ехидно, – ты не видел. А мне как прикажешь с этим жить? Всё моё мироощущение полетело к чёртовой матери. – Он обиженно махнул рукой и схватился за голову.
– Слушай, а ты бабку-то отпустил? – спохватился Данил.
– Отпустил, чего с неё взять? Ребёнок на месте и ладно. Пусть теперь родители ломают голову, сынок это их или веник.
Участковый ушёл, так и не допив свой стакан, Данил экономно слил водку обратно в бутылку.
Сон как рукой сняло. Не найдя себе занятия, чтобы отвлечься от дурных мыслей, он принялся измерять комнату большими шагами вдоль и поперёк. Ему очень нужно было найти объяснение необъяснимому и, взвесив все за и против, он придумал навестить бабку Нюру.
Прячась за заборами, как нашкодивший мальчишка, он прошёл мимо Ленкиного дома. За его спиной неожиданно скрипнула калитка. Ужас от сознания, что он может столкнуться нос к носу с соседкой, погнал его бегом.
Возле дома знахарки Данил перешёл на шаг, чтобы отдышаться после бега и прийти в себя. Прошмыгнув в ограду, он подозрительно огляделся, с облегчением подмечая, что собаки нет. Двор ухоженный, дом не похож на избушку ведьмы. Закрыв за собой калитку, он подошёл к крыльцу, постоял немного, собираясь с мыслями, и тихонько постучал.
Дверь скрипнула и медленно открылась, приглашая Данила войти. Он с опаской заглянул в сени. Темно. Аккуратно, стараясь ни обо что не запнуться, прошёл через сени, ловя себя на мысли, что последнее время он чертовски всего боится.
Бабка распахнула двери ему навстречу, напугав его до дрожи в коленках.
– Пришёл? – мягко сказала она.
– Да, – ответил Данил с застенчивой неловкостью.
Создавалось впечатление, что она его давно ждала. Данил застыл на пороге, как вкопанный, уже жалея, что поддался минутной слабости и пришёл, неизвестно зачем, к незнакомому ему человеку.
