– Вот и всё, – сказала она весело, присаживаясь рядом с Данилом. – Дети требуют постоянного внимания, – добавила она извиняясь. – Так что Вы мне хотели сказать?
Данил встрепенулся, вспомнив, зачем пришёл, негромко откашлялся, чтобы оттянуть время и сосредоточиться, затем осторожно начал прощупывать дно:
– Понимаете, я даже не знаю с чего начать. В общем, это дело не совсем обычное. Вернее, совсем необычное, – быстро поправился он. Замечая, что девушка его внимательно слушает, он принялся рассказывать ей всё как на духу, время от времени заглядывая в её широко открытые понимающие глаза. По её бесстрастному лицу невозможно было определить, верит она ему или нет.
– Это её мать,– прошептала она неожиданно, когда Данил закончил повествование.
– Что? Кто? – не понял он.
– Это мать её плакала, – повторила девушка, и в глазах её задрожали слёзы.
– Когда? – спросил Данил, делая глупое лицо.
– Ну, помните, Вы сказали, что Вам снился сон, женщина плакала и повторяла: Влада, Влада.
– Ну, – протянул Данил, всё ещё не понимая, куда она клонит.
– Так вот, – сказала девушка грустно, – это была её мать. Она умерла очень давно.
– А отчего она умерла? – быстро спросил Данил, до которого не сразу дошёл смысл сказанных ею слов.
– У неё были провалы в памяти, краткосрочная амнезия, – проговорила она приглушённым голосом, закрыв лицо руками. – Мне, Влада, рассказывала. – Данил заметил, как из-под крепко прижатых ладоней, потекли слёзы. – Она часто терялась, бродила по лесу, бывало, её приводила женщина из соседней деревни.
«Не иначе бабка Нюра»? – осенило Данила.
– Так вот, – продолжала девушка сквозь пальцы. – Однажды она снова убежала и потерялась в лесу. Её никто не искал, и она умерла от голода, – завершила она с болью в голосе.
– Печальная история, – хрипло пробормотал Данил и, немного помолчав в знак сочувствия, добавил, – скажите, Вас не удивил мой рассказ?
Девушка пожала плечами и отняла руки от лица. Глаза её покраснели, на лбу залегла тонкая морщинка, но она всё же выдавила из себя улыбку:
– Да нет, в этой жизни чего только не бывает, уже и перестала удивляться.
«Смотри, какая стреляная», – подумал Данил с неприязнью и немедля спросил вкрадчиво, надеясь выпытать важные для себя сведения:
– Что Вам ещё рассказывала Влада?
– Она была скрытной, если что-то и говорила, то всё больше о своём детстве.
– О детстве? – не на шутку заинтересовался Данил. – А, что именно?
Девушка прикрыла глаза, что-то вспоминая:
– Влада всегда чувствовала себя одинокой, – сказала она, сразу разочаровав Данила, надеявшегося услышать что-то более конкретное.
– Что Вы имеете в виду? – спросил он суетливо.
– Ну, понимаете, когда умерла её мама, девочка осталась с бабушкой. Та категорически отказывалась воспитывать ребёнка, – вздохнула она, глубоко переживая страдания подруги, – так что Владу отправили в детский дом. До самого совершеннолетия она мечтала, чтобы её хоть кто-нибудь взял к себе в семью.
– И что же, не нашёлся такой человек? – угрюмо произнёс Данил.
– Отчего же. Наоборот, таких людей было очень много. Все, кто хотя бы раз видел девочку, замирали от восторга, громко ахая: «Какой красивый ребёнок»! Даже директор детского дома не смогла удержаться. Она с большой радостью забрала её к себе, хотя у самой было двое своих детей, – сказала девушка и горько улыбнулась.
– И в чём же дело? – насторожился Данил, непроизвольно пододвигаясь к ней ближе.
– А дело в том, что девочка страшно кричала во сне, до смерти пугая своих приёмных родителей, – упавшим голосом произнесла она и опять улыбнулась, как бы извиняясь. – Первое время они таскали её по врачам: психиатры там, невропатологи, – но, поняв, что ей необходимо длительное лечение, все, как один, старались избавиться от неё, как можно быстрее.
– Да, – только и сказал Данил.
– Да, – кивнула девушка, – и никто из них не задумался, какой травмой это будет для ребёнка. Она успевала привыкнуть к новым родителям, поверить им, полюбить, а её снова возвращали, как бракованную вещь.
– И что же, никак нельзя было излечить её? – с сомнением проговорил Данил, и сердце его сжалось от сочувствия к маленькой девочке.
– Почему, можно. Только это требует определённых расходов, хлопот, – сказала она, уныло склоняя голову на бок.
Данил покачал головой, неожиданно вспомнив своего собственного сына, выросшего без отца. Он постарался отогнать горькие мысли, некстати одолевшие его, в то время, когда он приготовился задать очень важный вопрос. Воспоминание не ушло, просто на какое-то время отступило на задний план.
Данил воспользовался этим затишьем разыгравшейся не во время совести и, насмелившись, спросил:
– Отчего же всё-таки она кричала по ночам?
Девушка вздрогнула, как будто вопрос застал её врасплох, но быстро взяла себя в руки и после недолгого молчания, поведала срывающимся голосом:
