Гибриды полностью

Так что в то утро Мэри, Понтер и Мега отлично провели время втроём. Хотя начало холодать и все листья на деревьях уже изменили цвет, воздух был по-прежнему свеж и чист. После обеда Мега убежала играть с друзьями, а Мэри и Понтер уединились в доме Бандры. Неандертальцы не испытывали комплексов по поводу секса, однако Мэри до сих пор чувствовала неловкость по поводу занятий любовью в то время, когда в доме находится ещё кто-то. К счастью, Бандра сказала, что будет со своим партнёром Гарбом и до вечера дома не появится. Так что весь дом был к услугам Мэри и Понтера.

Секс, как всегда, был просто сказочным, и Мэри достигла оргазма несколько раз. После этого они вместе приняли ванну, а потом просто лежали рядом на груде подушек, болтая и обнимаясь. Речь Понтера показалась Мэри несколько непривычной; собственно, она такой и была, поскольку перевод теперь осуществляла Кристина, а не Хак.

Большую часть оставшегося дня они провели прогуливаясь, разговаривая и прикасаясь – просто наслаждаясь обществом друг друга. Они посмотрели короткую комедийную пьесу – неандертальцы обожали театр. Электрические вентиляторы на задах сцены гнали феромоны актёров на зрителей, в то же время выдувая из помещения их собственные.

Потом они какое-то время играли в неандертальскую настольную игру под названием партанлар – что-то среднее между шашками и шахматами: фигуры все были идентичны, но то, как они ходят, зависело от их положения на стоклеточной доске.

Позже они посетили ресторан, в котором хозяйничали две женщины, чьи партнёры умерли, и насладились вкуснейшей олениной, отличным салатом из кедровых орехов и листьев папоротника, жареных корнеплодов и варёных утиных яиц. Теперь они сидели в глубине ресторана на скамье с мягким сиденьем, с неандертальскими обеденными перчатками на руках и по очереди кормили друг друга.

– Я люблю тебя, – сказала Мэри, прижимаясь к Понтеру.

– И я тебя люблю, – ответил Понтер. – Я так сильно тебя люблю.

– Мне бы хотелось… мне бы хотелось, чтобы Двое всегда были Одним, – сказала Мэри.

– Когда я с тобой, я тоже хочу, чтобы это никогда не кончалось, – сказал Понтер, гладя Мэри по голове.

– Но это кончится, – со вздохом ответила Мэри. – Я не знаю, стану ли я когда-либо своей в этом мире.

– Идеальных решений не существует, – сказал Понтер, – но ты могла бы…

Мэри села прямо и повернулась к нему лицом:

– Что?

– Ты могла бы уехать обратно в свой мир.

Сердце Мэри провалилось.

– Понтер, я…

– На двадцать пять дней в месяц. И возвращаться сюда, когда Двое становятся Одним. Обещаю, что каждый раз у тебя будет четыре самых весёлых, самых любвеобильных, самых страстно-сексуальных дня, какие только возможны.

– Я… – Мэри задумалась. Она искала решение, которое позволило бы Двум быть Одним бесконечно. Но, похоже, это совершенно невозможно. И всё же…

– Мотаться каждый раз из Торонто в Садбери будет неудобно, – сказала Мэри, – да ещё каждый раз проходить деконтаминацию на пути туда и обратно, но…

– Ты забыла, кто ты такая, – сказал Понтер.

– Я… прости, не поняла.

– Ты – Мэре Воган.

– И?

– Ты – та самая Мэре Воган. Любая академия… нет, прости, любой университет с радостью примет тебя в свой штат.

– Да, и это ещё одна проблема. Я не смогу брать по четыре выходных подряд каждый месяц.

– И снова ты недооцениваешь себя.

– Каким образом?

– Правильно ли я понимаю устройство вашего учебного процесса? Ведь вы учитесь лишь восемь месяцев в году?

– С сентября по апрель, правильно. С осени до весны.

– Так что три или четыре раза, когда Двое станут Одним, придутся на время, когда ты не обязана быть в университете. Из оставшихся восьми значительная часть придётся на два последних дня ваших семидневных периодов, в течение которых вы не работаете.

– Однако…

– Однако всё равно останутся дни, в которые тебе нужно быть в университете.

– Именно. И никто не будет идти мне навстречу, чтобы…

– Прости меня, любимая, но каждый с радостью пойдёт тебе навстречу. Даже до твоего последнего визита, но в особенности сейчас, ты не только знаешь о генетике неандертальцев больше, чем любой другой глексен, – в том, что неандертальцы знают о генетике, ты также разбираешься лучше любого другого глексена. Ты будешь бесценным приобретением для любого университета, и если для того, чтобы тебя заполучить, им придётся удовлетворить некоторые твои специальные требования, я уверен, они это сделают.

– Я думаю, ты недооцениваешь трудности.

– Правда? В этом можно убедиться, только попробовав.

Мэри в раздумье поджала губы. Он был прав: от того, что она наведёт справки, определённо большой беды не будет.

– И всё-таки на то, чтобы добраться от Торонто до Садбери, уходит большая часть дня, особенно если прибавить спуск в шахту и всё остальное. Четыре дня запросто превратятся в шесть.

– Да, если ты будешь жить в Торонто. Но почему бы тебе не делать свой вклад в Лаврентийском университете в Садбери? Там тебя знают ещё с тех пор, как я впервые к вам попал.