– Ты с ума сходишь, она тебя съест, – закричала Вита, которая находилась чуть поодаль.
Я подбежала к ней.
– Вита, ты тоже выходи. Её надо разрушить, – крикнула я.
– Её нельзя разрушить! Я жду двойню. Я не сумасшедшая!
– Вита, Владивостока почти не осталось. Ещё месяц, и мы все сдохнем из-за вас! Вы, суки, все в Гидре, поэтому она творит, что хочет!
– А ты не в Гидре чисто случайно. Поэтому заткнись. Я не собираюсь выходить.
– Фрида, помоги мне, я хочу выйти, – ещё раз закричала Лада.
– Да не могу я Вам помочь, отстаньте от меня!
На площади собралось много народу. Все поддерживали Ладу и требовали, чтобы её примеру следовали остальные. Но никто – ни один не протянул ей руку. Все боялись. Помочь Ладе означало подписать себе приговор. Тогда Лада перегрызла свою руку и, наконец, высвободилась. Вся в слезах она очутилась на асфальте. На глазах почти у всего города. Она держалась за правое плечо и стонала. Кровь хлестала ручьём. К ней, по-прежнему, никто не подходил.
Тогда Лада нашла в себе силы, встала и шатающейся походкой побрела к сцене. Забралась на неё и закричала:
– Я вышла из этого говна! Потому что в ней одна неправда! И вступила, только потому, что на меня пытались завести уголовное дело!
Все хлопали. Все, не только те, кто собрался на площади, но и те, кто остались там. Голова Гидры повернулась в её сторону:
– Это социальная шизофрения. Вы представляете угрозу для общества. И должны быть немедленно казнены, – закричала пасть, состоящая из сотен тел, когда-то называвшихся людьми.
– Нет такой болезни социальная шизофрения, – отпарировала Лада.
Но поздно. Гидра уже сжала щупальце, подняла его до небес и со всей силы опустила на Ладу. Когда она убрала щупальце, мы увидели, что Лады нет, как будто и не было. С ней произошло то же, что произошло бы с мухой, по которой проехал трактор. Её размазало в такой мелкий порошок, что не осталось даже останков. Гидра громогласно рассмеялась. Я почувствовала, как волна ненависти и гнева всколыхнулась в каждом сердце. Эта волна выжгла воздух, заставила светиться глаза, раскалила площадь, но никто… Ни из нас, ни из них, не проронил ни слова.
«Почему я не протянула ей руку?» – вдруг больно шевельнулось где-то в области сердца. «Я должна была взять её за руку, и мы бы убежали. Если бы я помогла ей, она бы не умерла». Холод побежал по позвоночнику. Лада, такая добрая, такая смелая… Она вела меня в Башню под руку. Она умела то, что в этом городе не может никто. Она научила меня работать. Она умерла в таких страшных муках! Она одна с оторванной рукой стояла напротив твари, которая величиною с тысячу небоскрёбов. В последнюю свою минуту она видела, что надеяться не на кого, что она обречена. В последний миг своей жизни она видела огромный кулак, который впечатывает её в землю. Боже, как же ей было страшно! Как я смела не подать ей руки?
– Фрида, – услышала я за спиной. Обернулась. Это был Колотун.
– Ты Амо ждёшь? Его не будет.
– Он обещал.
– Он сказал, что тебя самой не будет.
– Я здесь.
– Я вижу.
Меня всегда бесило в нём то, что он может вот так вилять и съезжать с темы, когда надо говорить в лоб.
– Колотун, что с Амо? Почему он не пришёл?
– А он мог прийти? Разве от него это зависит?
– Где он? Я хочу его видеть.
– На другом конце города. Он просил передать, что не получилось.
– Да у него и сразу не получилось.
– Нет, он попытался. Он пытался отлепиться, но это невозможно. Он потерял бы ноги. Он не выйдет из Гидры.
– А ты?
– А я и не собираюсь. Гидра не так плоха, как тебе кажется. В ней лучше, чем вам.
– Да чем это лучше? Вы пожираете друг друга сами.
– Зато голова не болит, что положить в рот.
– Чей-нибудь член, например…
Колотун засмеялся и крикнул:
– Народ, она нас вротобранами назвала!
Гидра обратила на меня свой взор. В любое другое время меня бы распирала гордость, но сейчас сердце бешено стучало в груди. Мне казалось, мой, едва тлеющий огонёк, погаснет сам собой, так жутко было.
– Это она из зависти. Она хочет быть с нами, – крикнула Вита, – она не собиралась нас оскорблять. Жаль, что такому человеку не нашлось места…
Голова Гидры сделала умилённую физиономию.
– Конечно. Каждый хочет быть в Гидре. И мы, конечно, всем рады.
Вита правильно сказала. Я не оказалась в Гидре случайно. Никакого выбора. В тот момент не получилось, в тот момент не предлагали, в тот момент не захотела, да и не звали. Настоящий выбор встал передо мной именно сейчас. Сдохнуть на месте или сдохнуть чуть попозже, но со всеми. И я бы, естественно, сделала этот очевидный выбор. Ибо любому кажется более привлекательным сдохнуть попозже, а не прямо сейчас, ибо кажется, что попозже за тебя будет умирать какой-то другой человек, который будет жить в прошлом. А прямо сейчас умираешь конкретно ты.
Но я настолько боялась этого существа! Для меня прикоснуться к Гидре – это всё равно, что прикоснуться к огромному пауку. Брр… Ненавижу пауков. Поэтому я оставила себе шанс. Я побежала.
