Мой дом был разрушен, моих друзей перемололо в этой жуткой машине. Человек, с которым я хотела осуществить свою мечту, больше не человек. Ни денег, ни пищи у меня не было, и достать это всё было нереально. Того восхитительного, большого, сверкающего города больше не осталось. Он превратился в руины. Мой диплом больше ничего не стоил. Нет. Я не идиотка. Я не хочу во имя каких-то дурацких идей и принципов лезть в огонь. Просто у меня ничего не осталось, кроме себя. Просто пройдясь по огню, я буду также уничтожена, как став частью этой гигантской твари. Если я из пластилина, я расплавлюсь и утеку в щели. Если я из глины, я затвердею и не смогу сделать больше ни одного движения. Если я сольюсь с ними, мои ноги, руки, лицо перемолотит также, как их. А впрочем. Какого хрена! Я хочу гулять по небу. Возможно это или нет. Я имею на это право.
– Не стоит оно того, – сказала Гидра, – мы сильны. Мы можем исполнить любую твою мечту. Будь с нами.
– Я хочу гулять по небу. И, если того требует закон, я пройду по огню.
Гидра подожгла мой дом. Я встала в середину. Было ли мне больно? Не настолько, как я ожидала. Больно? Ну да, но не больнее, чем когда твоё тело состоит из зубов, которые ест кариес и от того они все ноют. Это была боль, которую стерпеть можно. Я думала только о том, как это, когда ты утекаешь через щели. Но я никуда не утекла. Я состояла из глины, поэтому не растекалась, а твердела. Когда в доме больше нечему было гореть, огонь потух. Гидра, будь она проклята, лишила меня движений. Я превратилась в истукан, которому больше не надо ни пищи, ни крова. Ибо в таком состоянии можно было жить везде. Но в таком состоянии уже невозможно гулять по небу. Впрочем, я выстояла. Когда-нибудь, лет через сто, ко мне сюда будут ходить люди, и класть мне к ногам цветы, как живому памятнику. Когда-нибудь меня за это можно будет наградить медалью. Но никогда… Никогда нельзя будет почувствовать ступнёй небесную лёгкость облака, потому что все чувства сгорели вместе с едва живой надеждой на то, что Гидры завтра не станет.
Гидра была обескуражена. Она была уверена, что её победить невозможно. Что устоять перед ней никому не под силу. Со злости она топнула ногой, передавив несколько десятков чьих-то рук и ног. И, может, сделала это не для того, чтобы выразить свой гнев, а чтобы в очередной раз насмерть перепугать тех, из кого она состояла.
Я подлетела выше того места, где был потолок моего дома, а когда упала вниз, разбилась. Разлетелась по всей квартире осколками. Нет, я ещё была жива. Сосуд, в котором горел мой огонь, был хорошо защищён твёрдой керамической бронёй. Но моя голова лежала в одном углу, а правая кисть – в другом. Мне было сложно понять эту жестокость. Если я просто хочу гулять по небу, какое тебе до этого дело, я же у тебя ничего не краду…
Я услышала робкий… заикающийся, едва слышный голосок. Такой бесконечно любимый. Такой желанный минут пять назад.
– А чего плохого в том, что кто-то хочет ходить по небу?
Несколько сотен голосов зашикало в ответ. Я бы тоже зашикала, если бы у меня были силы. Амо, зачем ты подставляешься, тебя же сожрут…
– Ну ладно, если кто-то отдаёт меньше, чем 90 процентов картошки. Ладно, если кто-то построил киоск или написал книгу. Тут я бы понял. А если кто-то просто хочет гулять по небу, что в этом такого? – отозвались откуда-то с хвоста.
– Да, конечно, дурь. Но что в этом преступного? Зачем же в огонь заживо кидать? – вдруг прозвучало где-то возле головы.
И тут… Гидру залихорадило. Со всех её концов послышалось:
– Да, давайте честно. Все хотят ходить по облакам. Это же потрясающе!
– А если совсем честно, ходить по облакам невозможно, находясь в Гидре.
– Невозможно, конечно. Но если мы выбрали это, а кто-то выбрал другое, ну и пожалуйста, нам-то что?
– А я бы всё отдала, чтобы снова ходить по облакам… Но в Гидре это невозможно.
– Невозможно. Конечно, невозможно.
Гидра решила, что если сейчас она что-то не предпримет, она рассыплется. Она не понимала, что это невозможно также, как ей ходить по облакам.
– Возможно. Только Гидре и возможно ходить по облакам, – громко закричала Айдия.
Безмозглая, тупая, слепая Вера повторила:
– Да, Гидра создана, чтобы ходить по облакам! Гидра создана, чтобы подарить всем счастье!
– Вы там, наверху, с ума посходили? – снова отозвался Амо, но уже более уверено и более весомо, – любой дурак знает, что ходить по небу можно только с тем, кого выберешь ты, и кто выберет тебя и только из окна, которое выберет вас обоих.
– Мы выбрали друг друга, поэтому мы вместе, – бодро отозвалась Айдия.
– Мы вместе, потому что у вас были деньги, – прокричал кто-то из хвоста, – сейчас у вас нет денег.
– Мы докажем, что путь к свету, путь к счастью и был нашей целью, – провозгласил Влад, – мы докажем. Мы пойдём по небу.
И вся многомиллионная Гидра под радостные возгласы тех, что были сверху, молчаливые слёзы тех, что были снизу и редкие возгласы тех, кто знал, что такое ходить по небу, поспешила к краю обрыва.
Я не слышала почти ничьих голосов, кроме голоса Амо.
