В приглашении Болеслава Оттон услышал голос Провидения, призывающий его на подвиг. Он посоветовался с клиром и отправил к папе Каликсту II посланника, испрашивая апостольского разрешения и благословения на трудное дело. Ответ папы был благоприятен, и Оттон стал готовиться в путь. Ему нужны были надежные помощники; прежде прочих он остановился на любимце своем, священнике Удальрике. Призванный к совету, Удальрик немедленно решился следовать за своим патроном. Кроме священника Вернера и переводчика Адальберта, избранных самим Оттоном, решено было взять и клерика Сефрида, на которого указал Удальрик, как на юношу расторопного, усердного и к тому же искусного писца. Помня печальный опыт и наставления Бернгарда, слыша, что в богатом Поморье почти вовсе нет нищих и бедняки вообще презираются, Оттон позаботился явиться туда в обилии и внешнем блеске: он взял с собою не только богатый запас вещей, необходимых при богослужении, но и много одежд, драгоценных тканей и иных подарков, назначенных для знатных и богатых людей той страны.
Изготовившись и устроив домашние дела, Оттон хотел отправиться, но неожиданная болезнь Удальрика удержала его на некоторое время: ему тяжело было расстаться с мыслью иметь товарищем человека столь близкого, и он решил повременить. Так прошло три дня; болезнь, однако, не прекращалась, и, дорожа временем, Оттон оставил Удальрика и выступил в путь в начале мая 1124 г. Надежда, что Удальрик скоро оправится и присоединится к миссии еще раз заставила Оттона остановиться на некоторое время в монастыре Михельфельд, но, получив известие, что больному не легче, он простился с провожавшими его и последовал далее. Освятив на пути некоторые храмы, Оттон, через чешский лес, пришел в Чехию; здесь, в монастыре Кладрубы, его ожидали посланники чешского князя Владислава и сопровождали в Прагу, где он был встречен епископом Мегингардом с особым почетом.
В Праге Оттон не медлил: через Садскую он скоро прибыл в замок Милетин, где в то время находился сам князь, принявший его с чрезвычайным радушием. Богато одаренный Владиславом, знаменитый миссионер, в сопровождении чешских, а потом польских послов, мирно продолжал свой путь через Варту, Немч, Вратиславу, Калиш и Познань. Он часто останавливался и уклонялся с прямой дороги в сторону для проповеди Евангелия. Везде его встречали с торжественным вниманием и почетом. В Гнездне, куда, наконец, прибыла миссия, сам Болеслав, вместе с знатными людьми земли своей, вышел к ней навстречу за город босым и торжественно проводил Оттона в главный храм. В Гнездне миссия оставалась целую неделю: нужно было собраться и приготовиться к предстоящему труднейшему путешествию. Болеслав позаботился доставить Оттону все необходимое: он снабдил его людьми для служб, которые одинаково хорошо знали немецкий и славянский языки, дал много подвод, на которых везли продовольствие и вещи, наградил в обилии и деньгами своей страны. В помощники к Оттону князь назначил трех священников и военного сотника Павликия, человека деятельного и умевшего толково говорить с народом. Простившись с Болеславом, Оттон и спутники его двинулись далее и пришли к крайнему пределу польской земли, к пограничной крепости Узде. Отсюда Павликий отправил послов к поморскому князю Вартиславу, чтобы предупредить его о прибытии Оттона. Вартислав был в то время в Старьграде; получив известие, он немедленно выступил навстречу миссии.
"Земля поморская, как ясно из ее наименования, лежит около моря. Если взглянуть на ее положение в целом, как относительно заводей и морских заливов, так и сухой почвы, она представляет собой как бы треугольник, т. е. три стороны, которые, подобно линиям, концами сходятся и образуют три угла, так, однако, что один угол более двух других, он и простирается до страны лютичей к Саксонии и на север к морю, постепенно загибаясь. Таким образом, Поморье имеет за собой на море Данию и небольшой, но многолюдный остров Руяну; над собою т. е. направо от севера - землю половцев (славян?), пруссов и Русь; перед собою же, т. е. на юг небольшим концом достигает границ Угрии и Моравии, наконец, на обширном пространстве граничит с Польшею до пределов земли лютичей и Саксонии. Народ этот (поморский), искусный в войне на суше и море, привыкший жить разбоем и грабежом, был всегда необуздан в природной своей дикости и совсем чужд христианского богопочтения и религии. Сама же земля дает жителям в изобилии рыбу и диких зверей и очень богата хлебом, овощами и семенами. Нет страны обильнее медом и плодоноснее пастбищами и лугами. Вина у жителей нет, да они и не стремятся добыть его; но их меды и пиво, тщательно приготовленные, превосходят даже и фалернские вина".
Возвратимся к нашим путешественникам.
