Миссионеры приблизились к княжьей крепости Пырице еще засветло, и глазам их представилось необыкновенное зрелище: был день языческого празднества (около 4 июня), к нему изо всей области собралось более четырех тысяч человек; все сборище шумно предавалось играм и пению. Оттон остановился: странники сочли неблагоразумным и неосторожным появиться теперь среди народа, разгоряченного питьем и разгулом, они провели ночь без сна, не отваживаясь зажечь огонь и разговаривая вполголоса. Утром епископ отправил Павликия и посланников Вартислава в крепость. От имени князей они приветствовали старейшин; объявили, что прибыл епископ, присланный им для проповеди народу христианской религии, и убеждали достойно принять его и почтительно слушать его наставления. Такова была воля князей. Кроме того, говорили они, епископ - человек почтенный: он богат, ничего не требует и ни в чем не нуждается, сюда пришел ради вашего спасения, а не за прибылью. Посланники просили их вспомнить последние бедствия и свои обещания и не противиться более христианству, законам которого покоряется весь мир. Старейшины пришли в затруднение: под разными предлогами они желали выиграть время, чтобы достойно выйти из положения; говорили, что такое важное дело нуждается в спокойном, зрелом обсуждении; но Павликий с послами, подозревая хитрость, требовали немедленного решения, грозили, что иначе они огорчат пришедшего епископа и тем разгневают самих князей. Узнав, что Оттон находится вблизи, старейшины не отказывались долее, они держали совет сначала между собою, потом с Павликием и послами - и решили принять епископа; затем они вышли с ними к народу, который, против обыкновения, еще был в сборе и не расходился по деревням, и ясною, приветливою речью изложили перед ним обстоятельства дела. Скоро и легко склонился весь народ на предложение своих старшин; проведав же о присутствии Оттона, поднял страшный крик и просил скорее призвать его, желая видеть и слышать его прежде, чем закончится праздник и каждый возвратится домой. Вместе с Павликием и послами к Оттону отправились некоторые обитатели крепости и приветствовали его от имени знатных людей и всего народа, они почтительно приглашали его к себе, говоря, что никто не оскорбит его и все искренно готовы повиноваться ему. Епископ двинулся к крепости. Когда жители издали увидели длинный ряд подвод, множество лошадей и людей, они пришли в смятение и начали подозревать воинское нападение, но, узнав истину, успокоились и быстро, "подобно потоку" - устремились навстречу, окружили пришельцев, с любопытством разглядывали их и их вещи и так провожали до самого места пристанища. Перед входом в крепость было пространное место, на нем разбила свои шатры миссия, и "варвары" дружественно и мирно во всем помогали ей. Оттон немедленно приступил к делу: он облекся в церковные одежды, по просьбе Павликия и старейшин взошел на высокое место и оттуда через переводчика начал говорить к народу: он благодарил его за дружеский прием, указал на причину своего прихода и убеждал принять христианство. Все сборище "грубого" народа, как один человек, согласилось последовать новому учению. Целую неделю поучали Оттон и его приближенные народ истинам религии, правилам и обычаям христианской жизни; затем он назначил трехдневный пост и приступил к крещению. Мальчики, женщины и мужчины, каждый крещен был отдельно и притом - с устранением всего, что могло показаться странным народу, или оскорбить его природное чувство стыда. Достоинство образа действий и обращения Оттона, его внешняя и внутренняя чистота и приличие вызывала похвалы у язычников. Так крестилось в Пырице около семи тысяч человек. С крещением не окончилось дело проповедников: они пробыли в тех местах около двадцати дней, посвящая все время проповеди и поучению народа истинам веры, церковным постановлениям и христианским обычаям; они учили его, между прочим, и христианскому календарю, делению года на месяцы и недели. Желая еще более упрочить свое дело, Оттон построил часовню, освятил алтарь и снабдил эту первую, скромную церковь всем необходимым для богослужения. Язычники приняли все это с благодарной радостью и оставили свои старые суеверия и языческие обычаи.
Время, однако, было отправиться далее: впереди предстояла еще богатая жатва. Оттон созвал новообращенных и еще раз объяснил им таинства веры и связанные с ними условия христианской жизни, он запрещал им языческое идолослужение и обычаи: "будучи язычниками вы не знали таинства брака, говорил он, не соблюдали верности одному супружескому ложу, но, по желанию, имели много жен. Теперь же, если кто из вас до крещения имел несколько жен, тот пусть изберет из них одну себе по нраву, других же отпустит. Слышу я также, что женщины предают смерти новорожденных девочек. Сколь ужасно это - нельзя выразить словами: даже дикие звери не поступают так с детенышами своими! Вы должны оставить это убийство: родится ли ребенок мужского или женского пола - вскормите рождение ваше с одинаковою заботливостью".
