За Уздой, по другую сторону реки Нотеци, тянулся огромный, мрачный лес, лежавший границею между Польшей и Поморьем. Через него шла дорога Оттона и его товарищей. Они находились среди девственной природы, где дотоле почти не бывала нога человека; только Болеслав в прежние годы проходил с войском по этому месту и обозначил свою дорогу засеками и знаками на деревьях. По этим знакам пробиралась и миссия, встречая на каждом шагу препятствия и опасности: их подводы вязли в болотах, огромные змеи и дикие звери угрожали нападением, птицы - тревожили их криком. Через шесть дней трудного пути проповедники достигли берега реки, которая составляла собственно границу Поморья. Здесь ожидал их Вартислав, пришедший с пятью сотнями воинов и остановившийся лагерем на другом берегу; он перешел с немногими реку и приветствовал приход Оттона. Вартислав был христианином, но из страха перед язычниками скрывал свою религию. В то время, когда епископ, князь и Павликий, отойдя в сторону, вели разговор через переводчика, спутники Оттона остались с людьми князя и испытывали сильный страх, видя себя в первый раз лицом к лицу с "варварским, диким народом". Заметив смущение пришельцев, поморские воины вздумали позабавиться над ними и начали пугать их ложными страхами: вынув острые ножи, они угрожали заколоть их, делали вид, что хотят зарыть их в землю и пронзить их головы, выдумывали и другие роды мучений, сопровождая все это шумным криком. Несчастные не знали образа мыслей и намерений поморского князя, они стояли окруженные "дикими лицами варваров", одни среди нисходившей ночной темноты, в виду только что оставленного страшного леса; они думали, что приходит конец их, что им предстоят немедленные мучения и смерть, и поручали себя Богу исповедью, молитвами и пением. Но свободно вздохнули они, когда князь ободрил их своим дружеским словом; и вскоре сами, вместе с "варварами", смеялись над своим страхом. Оказалось, что воины Вартислава втайне были христианами; это ободрило миссионеров, и они скоро начали "поучать тех, на которых прежде и взглянуть не могли со страха". Оттон, не медля, начал действовать, он поднес князю в дар посох из слоновой кости. Князь был доволен, поблагодарил Оттона, потом, обратясь к своим воинам, сказал: "Какого отца послал нам Бог и какой отеческий подарок, для меня он приятнее теперь, чем во всякое другое время". На другой день князь назначил из своих людей проводников-слуг для Оттона и приказал, чтобы по всем тем местам Поморья, которые составляли княжью собственность, епископ пользовался даровым гостеприимством. Миссия, перейдя реку, вступила в Поморье и, следуя за проводниками, направилась к крепости Пырице, Вартислав же отправился по своим делам.
По дороге путешественники встретили несколько небольших, опустошенных войной, деревень и немногочисленных жителей, которые только что собрались после погрома и разорения. Спрошенные - желают ли принять христианство, они поверглись к ногам епископа и просили научить их вере и крестить. Так окрещено было тридцать человек, и положено счастливое начало великому делу.
