Простившись с духовными детьми своими, Оттон и его спутники, под руководством послов, прибыли [24 июня] в княжеский город Камину. Здесь находилась княгиня, законная жена князя, она была склонна к христианству и со всем домом своим почтительно приняла проповедников. Еще до прибытия Оттона, когда он трудился в Пырице, она тайно посылала туда разведать обо всем происходившем и, узнав об успехах христианства, старалась расположить к принятию его сначала своих приближенных, а потом и других, кого могла. Поэтому ли, или по другой причине - миссия не встретила противодействия в Камине; народ согласился принять новое учение. Более сорока дней посвящены были поучению, проповеди и крещенью: ежедневно толпою приходил и уходил народ того места и из окрестной области; труда было много, но и жатва обильна. Среди таких занятий Оттона в Камину пришел князь поморской земли Вартислав со своею дружиною, он извинился перед епископом, что дела правления столь долго задержали приход его и отдавал теперь себя и своих в полные услуги миссии; он также дружески приветствовал поцелуем и пожатием руки каждого из спутников Оттона и вообще - был рад видеть таких гостей у себя в доме. Так как дальнейший путь проповедников лежал по водному сообщению от города к городу, то князь приказал управителям своих деревень принять лошадей и вьючный скот их и поместить на лучшие пастбища земли; когда потом животные возвращены были владельцам, последние нашли их до того откормленными, что каждый с трудом мог узнать ему принадлежавшее.
Немедленно приступил Оттон к крещению княжеской дружины; те же из нее, которые были уже христианами, но, по сожитию с язычниками, не могли удержаться в пределах христианской жизни - а к числу таких принадлежал и сам князь - очистились покаянием и были снова приняты в лоно церкви. Сознавая несовместность обычая многоженства или наложничества с христианскою чистотою жизни, князь торжественно, при епископе и народе, отрекся от двадцати четырех наложниц, которых, по языческому обычаю, он имел кроме своей законной жены. Примеру князя последовали и многие другие, жившие доселе также во многоженстве. В Камине Оттон построил и освятил храм, одарил его всем необходимым для богослужения и назначил сюда одного из своих священников, а князь даровал новой церкви владения и содержание священнику; народ не только из города, но и из деревень собирался ежедневно в храм, благочестиво соблюдая воскресный день и другие праздники.
В это время случилось происшествие, которое не могло не казаться нашим проповедникам знаменательным и чудесным. Неподалеку от города, в одной деревне жила богатая и знатная вдова, окруженная многочисленной семьею и деятельно правившая домом своим. Муж ее при жизни имел свою собственную стражу в тридцать лошадей со всадниками, а это казалось в той стране чем-то очень значительным: силу и могущество знати и воевод там определяли количеством или числом лошадей, говоря: "силен, могуч или богат тот или иной: он может держать столько, или столько-то коней"; узнав число лошадей всякий разумел число воинов, ибо каждый воин имел только по одному коню; а кони земли той были велики и сильны; каждый воин сражался без щитоносца, носил плащ и щит и довольно ловко и бодро выполнял свои военные обязанности. Только князья и воеводы имели одного или двух слуг. Вдова столь знатного человека с презрением относилась к христианству, она говорила, что поклоняется отеческим богам и ни за что не обратятся в новую суету от старых преданий своих отцов. Случилось так, что в один воскресный день, во время жатвы, народ собирался в церковь; вдова же не пустила слуг своих и приказала им идти на жатву: "глядите, говорила она, какие сокровища и богатства даровали нам наши боги, их щедротами обильны мы всяким добром, славою и всем другим; потому отказывать в почитании им - преступление немаловажное". Хозяйка сама отправилась со слугами на поле: она хотела дать им личный пример и рассеять их ложный страх нарушения христианского праздника; но - так рассказывала молва - лишь только рука ее взялась за серп, как вдова внезапно поражена была неожиданным ударом. Весть о происшествии быстро распространилась и, объясненная в христианском смысле, оказала свое действие: слуги умершей немедленно пришли в церковь и просили крещения, верующие еще более укрепились в вере, остаток неверующих устремился к ней.
