— Но я могу. Протяни руку.
Я и не подумала ослушаться, и в неё упал маленький упругий искрящийся мячик силы, пару раз подпрыгнул на ладони и впитался.
— Когда возьмёшь артефакт в эту руку, он изменится и даст тебе временную защиту от Зверя, закроет от его поисков. Но не от поисков его слуг.
— Крэгов?
— Не только. Жажда денег и власти иногда приводит на тёмную дорогу. Мне будет жаль, если ты туда свернёшь.
Для меня прозвучало это так, словно жалость в исполнении бога будет равносильна моей свёрнутой шее. Не то чтобы я собиралась идти тропой Зверя, нам с ним точно не по пути, но угрозы я тоже не любила, хотелось поступать наперекор, пусть и неправильно. Захотелось вернуть его силу, но из руки она не извлекалась.
— Моя сила надолго тебя не закроет, и второй попытки не будет, — продолжил Велес, и я устыдилась, что заподозрила в его словах угрозу. — Будь готова решить всё сама.
— Что я должна сделать с артефактом?
— То, что подсказывает сердце.
— Вернуть Львовым?
Велес замерцал и исчез. Огоньки на стенах заволновались, намекая, что собираются погаснуть, если я не потороплюсь. Моя рука, в которую впиталась божественная сила, ничем не отличалась от второй и вряд ли смогла бы осветить путь, останься я в темноте. Но зачем здесь оставаться? Велес не вернётся, он сказал и сделал всё, что собирался. Не знаю, наблюдал ли он за мной сейчас, но перед тем, как направиться к выходу, я поклонилась и прошептала спасибо. Провожающие меня огоньки всё слабели и слабели. Когда я оказалась у двери, они мерцали уже едва заметно. Дверь раскрылась сама, а за ней обнаружилось неприветливое зимнее утро и неприветливый хмурый Песцов. В этот раз в вполне себе приличном человеческом облике.
— Елизавета Дмитриевна, неблагоразумно ходить без защиты, — сказал он. — Этак каждый в вас признает наследницу Рысьиных.
— А вам не хочется делиться деньгами? — не удержалась я и повернулась, чтобы проститься с местом, в котором дали хоть какой-то совет, пусть странный и неопределённый. Но за спиной уже ничего не было, даже следов кланового святилища не осталось. Но было ли оно здесь или в силах Велеса провести меня тропами, пронизывающими пространство, словно иголка смятый лист?
— Значит, вы решили отказаться? — сделал вывод Песцов. — Мне очень жаль, Елизавета Дмитриевна.
— Что придётся звонить княгине? Или вы решили сдать меня Волкову? Не столь прибыльно, но безопасней?
— Елизавета Дмитриевна, никому я сообщать не буду, — поморщился он. — Мне доходчиво объяснили, что этого делать нельзя.
— Кто объяснил? — насторожилась я.
— Тот, у кого вы были сейчас в гостях, хорошо бы об этом не узнал Соболев. Так что мне просто очень жаль, но до поезда я вас непременно провожу.
Я вернула себе облик мисс Мэннинг и щиты, не позволяющие учуять во мне оборотня.
— Давайте свой артефакт, — ворчливо сказала я. — Посмотрю, что получится. Кстати, сколько вы мне заплатите, если я соглашусь сыграть роль певицы? И да, артефакт идёт бонусом. Он мне нужен.
* Любопытство сгубило кошку (англ)
Горностаи оказались и на театре, в который меня привели для выступления. Думаю, придирчивая мисс Мэннинг не нашла бы в нём изъянов. Даже в гримёрке, где, несмотря на зимнее время, стояла огромная корзина роз, она не стала бы лазить с сантиметровой лентой — размеры предоставленного помещения отвечали отнюдь не скромным запросам. Конечно, команда по мини-футболу проводить тут тренировки вряд ли смогла бы, но место нашлось и для гардероба, и для чайного столика, и даже для кушетки, отгороженной ширмой. Наверное, на случай, если звезда после выступления будет не в состоянии вернуться в гостиницу. Основания для такого предположения были: на гримировальном столике на видном месте стоял графин с коричневой жидкостью, и вряд ли это был охлаждённый чай. Неужели в список требований мисс Мэннинг входил бренди? Я с сомнением посмотрела на сопровождающую нас даму. В этот раз это была не директор театра, а всего лишь его помощница. Правда болтала она почище Соболевой, практически не закрывая рта, а ещё раздражающе вертела головой. Постоянно вертела, словно создавала себе обзор в 360°, боясь что-то не заметить.
— Право слово, господин Песцов, — расстроенно щебетала она, — ума не приложу, как такое могло случиться. Из дома Соболевых вещи мисс Мэннинг были отправлены сюда.
— Но не пришли, — сурово сказал Песцов, надвигаясь на собеседницу широкой грудью.
— Почему же? Пришли, но не все, — пискнула она. — Только одного чемодана недосчитались.
— Но чемодан-то был как раз с концертными платьями мисс Мэннинг!
