– Не связались бы, вас бы крэг сожрал, – оскорбленно напомнила я.
– Так я об этом все равно не узнал бы, – возразил Песцов. – И вполне возможно, что мисс Мэннинг не стала бы меня… э… жрать.
Но говорил он не слишком уверенно и вздрогнул, когда в дверь наконец постучали.
– Я наброшу на вас защиту, – торопливо предупредила я перед тем, как исчезнуть и убрать купол от прослушивания.
– Хоть что-то, – проворчал взбодрившийся Песцов и открыл дверь Волкову. – Ну как, Александр Михайлович, нашли кого-нибудь? Или что-нибудь, столь жизненно необходимое Российской империи?
– Зря юродствуете, Дмитрий Валерьевич, – раздраженно ответил Волков, захлопнул дверь, и почти тут же от него вытянулся темно-фиолетовый щуп, принявшийся искать слабое место в моей защите. Одновременно с этим он продолжал говорить, но столь размеренным неэмоциональным голосом, что со стороны казался скорее машиной, чем живым человеком. – Я действую в ваших интересах в том числе. Где вы познакомились с Рысьиной-младшей?
– Да с чего вы взяли, что я с ней познакомился? – уперся Песцов. – Мне Фаины Алексеевны для знакомства с Рысьиными предостаточно. Вы же не рассматриваете всерьез чушь, что несет Соболева? Про наш тайный роман?
– Нет. Но зачем вы ее увезли?
– Кого? Соболеву? Помилуйте боги, когда мы уезжали, она оставалась у себя. Неужто тоже пропала? Или вы решили повесить на меня все пропажи за последнее время?
Песцов воинственно сделал шаг к Волкову, тот поморщился и буркнул:
– Я про Рысьину. Зачем вы ее увезли?
Из его носа показалась алая капля: допрос ему давался ничуть не проще, чем когда он пытался применять ментальные навыки ко мне. Стали ли сильнее мои щиты, или Песцов сам по себе куда устойчивей и гибче, чем я?
– Александр Михайлович, сами посудите, зачем мне ее увозить? Какая мне в том выгода, кроме голимых неприятностей? Или у нее при себе была большая сумма денег?
Никогда не замечала раньше, что спиной можно столь выразительно передать алчность. Песцову удалось меня поразить. Надеюсь, это следствие того, что он качественно отыгрывал роль, а не того, что он решил поживиться за мой счет.
– Фаина Алексеевна утверждает, что не было. Но она и про артефакты умолчала.
Волков продолжал давить на Песцова, но моя защита уверенно отражала его попытки. В конце концов штабс-капитан развеял плетение и прижал носовой платок к кровоточившему носу. Пятна крови эффектно оттеняли изящный вензель «АВ», вышитый довольно искусно и явно с большой любовью. Если это работа Свиньиной-Морской, то вышивает она куда лучше, чем поет.
Волков уже совсем собрался было уходить, когда в дверь поскребся Моськин:
– Там к господину Песцову пришли. Мы пока отвлекаем разговором, но…
Волков буквально откинул подчиненного с дороги, видимо решив, что я пришла сдаваться, и вихрем рванул в холл гостиницы. Песцов лишь недоуменно поинтересовался у Моськина:
– Кто хоть пришел-то? Из театра?
– Да нет. Говорит, родственник ваш. Ли Си Цын.
– О нет! – Песцов схватился за голову и застонал.
Как мне показалось, сейчас он точно не играл, а был по-настоящему встревожен.
Моськин убрался вслед за начальником, Песцов сразу же захлопнул дверь и два раза провернул ключ в замке, словно это могло спасти его от неведомой опасности. И даже два шага вглубь номера сделал. Его поведение выглядело довольно забавно, поэтому я опять активировала полог и спросила:
– У вас есть родственники-китайцы?
– Какие китайцы? Вы с ума сошли, Елизавета Дмитриевна? – взвился Песцов. – При чем здесь какие-то китайцы?
– Но как же? Этот Ли Си…
– Лисицын он. Но требует называть себя на китайский манер, потому что повернут на китайской культуре. И не просто так, а по причине.
– По причине чего?
Песцов прислушался, но из коридора не доносилось ни единого звука. Если этот Лисицын столь страшен, действовал он совершенно бесшумно. Надеюсь, действовал в наших интересах и против Волкова.
– По причине того, что как-то, будучи в зверином облике, дядя попал под действие непростого плетения, в результате чего ему почти оторвало хвост.
Он замолчал, и мне пришлось его подбодрить:
– Почти – это же не полностью. Потом, при переходе в другую ипостась раны залечиваются, пусть и с тратой жизненных сил.
Это мне еще Владимир Викентьевич пояснил: как быстрее всего избавиться от раны. С болезнями такое получалось не со всеми: некоторые спокойно переходили с носителем из одного облика в другой.
– Там не так все просто. Скорее всего, его зверю показалось, что хвост оторвался полностью, и он начал отращивать новый. В результате у него теперь в зверином облике два хвоста.
– Два хвоста? – поразилась я.
– Два, – уныло подтвердил Песцов. – Вот такое уродство. А еще он полностью побелел. Поэтому посчитал, что у него проснулись далекие китайские корни. Решил, что вскоре научится превращаться в прекрасную китаянку и отрастит еще пять хвостов. Но пока отрастил лишь небывалых размеров живот.
