Бросив взгляд на заманчивые волковские напольные рисунки, над которыми застыла горничная, не зная, как правильно приступать к уборке, я все же решила, что послушать разговор Песцова и Волкова куда важней, чем выучить новое умение, которое к тому же еще неизвестно, выучится ли. В номер я не попала, поскольку никто мне дверь заботливо не придержал, захлопнули ее перед моим носом. Впрочем, мне совсем необязательно находиться в комнате, чтобы слышать разговор. Я активировала прослушивающее плетение. И почти тут же обнаружила, что у меня появился конкурент: горничная решила, что убрать она может и потом, а вот последними сплетнями с ней потом никто не поделится. Она приникла к замочной скважине, пыхтя от усердия и прижимаясь то глазом, то ухом. Мне ее соседство нисколько не мешало, я лишь сдвинулась в сторону, чтобы она меня случайно не задела.
– Где Елизавета Дмитриевна? – не стал тянуть кота за хвост Волков.
– Полноте, Александр Михайлович, неужели вы поверили этой сплетнице Соболевой? – возмутился Песцов. – Я не имею никакого отношения к исчезновению Рысьиной. Уверен, сама Фаина Алексеевна не стала бы мне предъявлять столь смехотворного обвинения.
– Не имели, вы хотите сказать, – угрожающе рыкнул Волков. – Дмитрий Валерьевич, не врите. Речь идет о делах государственной важности.
– С каких это пор ваши личные дела стали делами государственной важности? – ехидно поинтересовался Песцов.
– С тех пор, как выяснилось, что у Рысьиной-младшей есть некая вещь, принадлежащая нашему клану. Я пытался с ней договориться по-хорошему. Но она столь же уперта, как княгиня Рысьина.
– Александр Михайлович, к чему мне ваши сложности с Рысьиными? У меня своих хватает. Если мисс Мэннинг действительно пропала, то нужно срочно идти в полицию. Как-никак иностранка, совершенно не владеющая русским, – слишком легкая добыча для всякого рода жуликов.
– Дмитрий Валерьевич, мисс Мэннинг, судя по результатам недавнего ритуала, погибла еще при нападении волков в губернии Соболева, а дальше ее роль играла младшая Рысьина. Ее запах был на месте трагедии.
– А в номере? В номере мисс Мэннинг тоже был запах Рысьиной? – отыгрывал свою роль Песцов. – Боже мой, если это так, Фаина Алексеевна меня точно убьет или, хуже того, заставит жениться на внучке.
Судя по доносившимся звукам, он забегал по номеру, громко топоча. Наверняка еще и руки заламывал, лицедей. Оставалось только трагически зарыдать.
– Нет, – неохотно ответил Волков, – в номере ею не пахло. Но, судя по моим сведениям, у нее при себе маскировочный артефакт очень высокого уровня, потому что в гостях у Соболева была уже точно она.
– Да с чего вы взяли?
– С того, что там уже была не англичанка, и даже цвет волос у нее был первоначально в точности как у Елизаветы Дмитриевны, а уж потом поменялся, – в голосе Волкова прозвучала явная насмешка, а я отстраненно подумала, что предположение о волковском шпионе у Соболевых только что нашло свое подтверждение. Возможно, там даже не один шпион, а несколько. – И с того, что она сейчас нас нагло подслушивает.
Я даже не успела испугаться, как дверь номера распахнулась и Волков ухватил громко завизжавшую горничную.
– Я всего лишь мимо проходила, – затараторила она. – За ведром. Там же пол отмывать нужно. Нужны тряпка и ведро.
– Н-да. – Волков пристально оглядел коридор, его взгляд прошел сквозь меня не задерживаясь, и все же я испуганно прижалась к стене, пытаясь слиться с ней целиком и полностью. – Ошибочка вышла. Милочка, вам никто не говорил, что подслушивать нехорошо? Впрочем, я могу отнестись с некоторой снисходительностью к вашей слабости, ежели вы мне сейчас расскажете, о чем беседовали вот этот господин с дамой, что жила в том номере.
Он достал еще один рубль и повертел им перед носом горничной, намекая, что передаст его в обмен на нужные сведения.
– У них всегда полнейшая тишина была, – расстроенно сообщила горничная, провожая глазами каждое движение купюры. – Словно они ни о чем и не разговаривали, а сразу… – Взгляд ее смущенно вильнул в сторону. – Но из номера они всегда выходили аккуратно одетые. И следов, что они чем-то этаким занимались, не было.
– Это хорошо, что не занимались. – Волков потерял интерес к горничной и отпустил ее. – Плохо, что молчали. Что, Рысьина хорошо почистила бабушкину коллекцию артефактов? То-то Фаина Алексеевна так бесится. Даже пообещала мне выдать внучку, ежели я ее найду первым. А я найду.
Его голос был столь угрожающ, что горничная невольно начала пятиться подальше от нас и поближе к лестнице. Кажется, в ближайшие минут десять у нее точно не возникнет желания подслушивать. У меня желания тоже не было, но была необходимость, так что я восстановила плетение, которое развеяла с испуга, и опять приникла к стене.
Подслушивать долго не получилось. Почти сразу из песцовского номера ушел короткий магический импульс и по лестнице дробно затопотали шаги. Моськин безошибочно определил нужную дверь и даже стучаться не стал: распахнул и застыл на пороге.
– Вызывали-с? – угодливо поинтересовался он у Волкова.
