– Липнут. Я бы сказал, кто к тебе липнет, но не при барышне. Ничего, женишься – остепенишься, – оптимистично сказал Ли Си Цын.
Последняя фраза мне ужасно не понравилась. По всей видимости, теперь уже песцовский дядюшка с чего-то решил, что может планировать мое будущее. И от него будет сбежать посложнее, чем от бабушки, если он вдруг не захочет отпускать.
Ли Си Цын вставал с кряхтеньем, получилось это у него не с первого раза, но наша помощь не потребовалась. Впрочем, племянник и не рвался помогать дядюшке. И то сказать: весовые категории несоизмеримы, пусть Песцов и не хрупкий юноша, но до габаритов родственника ему далеко. Этак вместо того, чтобы приподнять дядюшку, окажешься у него на коленях – и грозный имидж окончательно разрушится.
– Все готовы? Елизавета Дмитриевна, я на вас свое плетение набросил, чтоб уж наверняка никто не заметил.
А еще чтобы была возможность отследить. Конечно, ничего такого не было сказано, но подразумевалось. Но не оставаться же в гостинице, в самом-то деле? Особенно если нет никакой уверенности, что в случае отказа Ли Си Цын не предложит Волкову разделить рысьинскую награду.
Из номера мы выходили так: Ли Си Цын, за ним – я, а уж за мной – мрачный Песцов. Волков подскочил к нам тут же.
– Я попросил Дмитрия Валерьевича никуда не отлучаться.
– Так он и не будет отлучаться из моего дома, – заметил любящий дядюшка. – До самого отъезда в Царсколевск. Загулялся он здесь. Сестра попросила присмотреть и отправить домой.
Песцов заскрипел зубами, но промолчал, не желая выглядеть еще более бледно в присутствии посторонних.
– Но вы всегда можете с ним переговорить до отъезда, его или вашего, – милостиво разрешил Ли Си Цын. – Двери моего дома всегда для вас открыты. Кстати, давно хотел проверить одну теорию. Возможно, для перехода в облик девушки мне не хватает более тесного общения с подходящим мужчиной, если вы понимаете, о чем я. Не хотите помочь в проверке? Я был бы весьма признателен.
– Племянника попросите, – предложил ухмыляющийся Волков.
– Сестра не поймет, – грустно сказал Ли Си Цын. – Да и нехорошо проводить опыты с родственниками. Всегда лучше с посторонними. Их и не жалко в случае чего.
Прикопать. И желательно даже до начала опытов.
– Не горю желанием класть свою жизнь на алтарь науки, – отрезал Волков. – У меня другие планы. И те, кто им мешает, становятся моими личными врагами.
– В таком случае мы с Дмитрием не будем далее вам мешать производить обыск. Но знаете, Александр Михайлович, чем больше маг экспериментирует, тем более искусным он становится, так что подумайте. Повторю: двери моего дома всегда для вас открыты.
Ли Си Цын двинулся вперед, как тяжелый танк, и Волкову волей-неволей пришлось уйти с дороги. Но сдаваться штабс-капитан был не настроен.
– Дмитрий Валерьевич, моя просьба об отсутствии записок куда-либо остается в силе, – предупредил он. – Вне зависимости от того, где вы будете до отъезда в Царсколевск.
– Неустойку будете выплачивать сами, – предложил Песцов. – Кстати, а могу я у портье оставить записку для мисс Мэннинг, если она все-таки появится? Пока есть надежда, что концерт не сорвется, и не хотелось бы, чтобы он сорвался по моей вине. Мало ли куда могла выйти дама, а вы уже и номер ее обыскали…
– Ай-ай-ай, – укоризненно поцокал Ли Си Цын. – Волковы всегда отличались плохим воспитанием, сколько я помню.
– Записку оставить можете, – отрывисто бросил Волков, не отставая от нас ни на шаг.
Песцов набросал на визитке несколько слов на английском языке и вручил ее портье с просьбой непременно передать мисс Мэннинг, а еще лучше – послать за ним, когда певица появится. Находилась я точно между родственниками, почти утыкаясь лицом в спину Ли Си Цына, так что сторонний наблюдатель, не владеющий магией, ничего бы не заподозрил. Впрочем, владеющий магией Волков тоже не заметил ничего подозрительного, и нам удалось без помех выйти на улицу, где песцовского дядюшку ждали роскошные сани, огромные, под стать его габаритам.
«Дом поросенка должен быть крепостью». Не знаю, считал ли Ли Си Цын себя поросенком, но к тому, чтобы превратить свой дом в крепость, он отнесся с полной ответственностью. Куча плетений на самом доме и на ограде. Даже на земле и то попадались хаотично распиханные магические мины. Узкие окна, утыканные разного рода сигнальными плетениями, вообще казались непрозрачными: стороннему наблюдателю ни за что не разглядеть, что происходит в доме. Правда, чтобы все это увидеть, пришлось сильно напрячься: линии были для меня почти прозрачными, даже цвет я не могла назвать с полной уверенностью. Было ли это следствием того, что Ли Си Цын был куда сильнее меня как маг, или того, что он виртуозно владел доставшимся ему даром, я бы с определенностью не сказала. Возможно, если бы мне удалось рассмотреть плетения поближе и попристальней…
– Елизавета Дмитриевна, не отставайте, – буркнул Ли Си Цын. – Никто не должен заметить, что мы входим в дом не вдвоем с Дмитрием.
