Подозреваю, требование это он выдвинул не столько потому, что опасался, что я изучу еще парочку плетений в его доме, сколько потому, что настоящая Ксиу никуда не делась и все так же продолжала его донимать, падая в обморок при каждом удобном случае. Две Ксиу на одного лиса – это был уже явный перебор, пусть даже этот лис был столь силен магически и столь внушителен внешне. Как мне кажется, он и одну непременно уже сплавил бы, не будь у него необходимости прикрывать мою легенду.
– Нет уж, не нужны мне балы, я лучше еще позанимаюсь. Или книжки почитаю.
Я вздохнула как можно тяжелее.
– Девочка моя, не переживайте так, – расстроился Белочкин. – Придумаем что-нибудь. Вот хоть на обед его пригласим, не отвертится. Пусть посмотрит, каких успехов вы достигли. Как думаете, а?
Я с энтузиазмом поддержала это предложение, хотя и подозревала, что Ли Си Цын под любым благовидным предлогом откажется от визита, тем более что речь шла об обеде. Кормили у Белочкина не сказать чтобы плохо, но куда скромнее, чем у песцовского родственника. Хуже того, в честь меня время от времени пытались готовить какие-то китайские блюда. Не знаю, насколько они получались аутентичными, но я поняла одно: китайскую кухню я люблю не больше английской, поэтому постоянно твердила, что не надо ориентироваться на мой вкус, мне и русская очень нравится. Похоже, Белочкины тоже не были в восторге от китайской, потому что попытки разнообразить меню в стиле настоящей родины Ксиу в конце концов сошли на нет.
Оказалось, я зря сомневалась, что Ли Си Цын примет приглашение. Пусть он из своего дома выходил крайне редко, но ради обеда у Белочкина сделал исключение. Хозяева так обрадовались, что не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: не балует Ли Си Цын визитами своих знакомых. Время обеда пока не наступило, и Белочкины засуетились, то и дело выскакивая из гостиной и стараясь оставить нас наедине. Получалось это плохо, поскольку то один, то второй отпрыск семьи вламывался в гостиную в самый неподходящий момент, а именно: как только я открывала рот, чтобы узнать новости.
Казалось, с того времени, что я видела песцовского дядюшку в последний раз, он стал еще грузнее, двигался пусть уверенно, но тяжело. Каждый шаг чувствовался не только посторонними, но и им самим. Поэтому он как добрался до кресла, так и замер в нем с блаженным выражением лица, которое хозяевами дома было отнесено на мой счет. Я же скромно устроилась рядом с ним на стуле.
– Борис Павлович, тот страшный офицер, что напугал меня в вашем доме, он вам больше не угрожал? – наконец попыталась я как можно более обтекаемее узнать то, что меня волновало.
– Он? Мне? Угрожал? – презрительно фыркнул Ли Си Цын.
И наконец активировал полог тишины. Но совсем простенький, почти такой, как я использовала. Я даже разочарованно вздохнула, когда это обнаружила. Но Ли Си Цын, хоть и понял причину моего расстройства, тем не менее не сделал ничего, чтобы меня обрадовать.
– Елизавета Дмитриевна, почему вы тянете время? – буркнул он. – Мне уже надоело терпеть в своем доме эту дуру. Мы договаривались, что вы сдаете экзамены и уезжаете.
– Ваш знакомый посчитал, что чем лучше я сдам экзамены, тем больше у меня надежд покорить ваше сердце.
– Что за чушь?
– Я так и думала, что вам нравятся не слишком умные девушки, – не удержалась я. – Но ничего не поделаешь. После Перунова дня все предметы сдаю и уезжаю от вас с разбитым сердцем и без надежды на взаимность.
– Дошутитесь вы, Елизавета Дмитриевна, – фыркнул он, – до того, что я решу, что одна официальная жена куда удобнее, чем постоянно непонятно зачем присылаемые китайские девы.
– Как это непонятно зачем? За лисятами, – парировала я и быстро перевела опасный разговор на другую тему: – Так что там с Волковым?
– Уехал, – нахмурился Ли Си Цын. – Оставил пару артефактов вблизи моего дома и уехал.
– Вы их того? – Я покрутила руками, словно выжимала белье. – Уничтожили?
– Зачем? Я сделал вид, что ничего не заметил. Моськин их ежедневно проверяет, пусть уверится, что все идет, как они хотят.
– А куда он уехал, не знаете?
– Почему не знаю? В Царсколевск, с заездом в Ильинск. Письмо я получил от Фаины Алексеевны, слезное такое письмо о нелегкой судьбе любящей бабушки, чья внучка неправильно ее поняла и пропала. И теперь бабушка ночей не спит, о внучке беспокоясь, и обещает вернувшему беглянку круглую сумму и клановую помощь. Любую. С учетом того, что целители у Рысьиных лучшие, предложение более чем заманчивое.
В гостиную влетел Белочкин, убедился, что мы мирно беседуем, и тут же вылетел, словно его дернули за рукав и утащили за дверь. Подслушивать у них не выйдет, но подглядывать никто не запретил, а значит, надо показать, что разговор вовсю идет на приятные мне темы. Но получилось лишь жалко улыбаться, показывая, как я рада, что со мной разговаривает предмет моих девичьих грез.
