– Только не вздумайте никому говорить! – всполошился Мефодий Всеславович. – Сразу себя выдадите. Артефакт-то пустяковый, ни для кого не опасный. Только видеть его здесь никому не положено. А уж китаянке без магии – тем паче. И запомните: нельзя вам сейчас магию использовать, вообще никакую.
Он сурово на меня зыркнул и исчез, словно в воздухе растаял. Я бросила последний взгляд на подозрительного Моськина, которому хозяин дома как раз денежку какую-то вручил за представление, и заторопилась к себе в комнату – прояснять вопрос с артефактом.
Домовой либо пришел вместе со мной, либо уже был там: проявился он, когда я закрыла дверь.
– А почему магию использовать нельзя? – первое, что я спросила.
– Так это, сигнал пойдет. Сразу поймут, что тут маг, – пояснил Мефодий Всеславович. – Я откуда знаю-то. У Соболева такие артефакты пачками делали.
– Так это соболевский? – поразилась я. – Получается, он в союзе с Волковым?
И получается, что я маг так себе, если не вижу чужих артефактов, пока меня носом не ткнут. А ведь должна быть настороже.
– С чего бы им в союзе быть? – удивился теперь уже Мефодий Всеславович. – Артефакт-то простейший, плетение кто угодно повторит, даже самый слабый маг. И сложности в производстве нет. Простые, но эффективные. И размер удобный – не заметишь, если не знаешь. Крошечный, как жучок мелкий. И плоский, как лист бумаги. Не всякий углядит.
– Так и испортить наверняка проще простого… – задумалась я.
Очень уж не хотелось иметь рядом пусть артефактного, но шпиона и ограничивать себя в заклинаниях.
– Это да, – согласился Мефодий Всеславович. – Да токмо вот в чем заковыка. Испортить маг может, а более никто. Испортите – это сразу как сигнал для волковской кодлы: тута я, ловите. Так они просто для проверки поставили. Никак не могут смириться, что ваш след потеряли. Подозревай они китаянку всерьез – тут уже был бы сам Волков, а не его подручные. И не колядовал бы, пробрался и проверил сам.
– Но вы же говорите, артефакт на магию реагирует, а у меня личина.
– Не снимайте, – посоветовал домовой. – Если по чуть-чуть подпитывать, артефакт не сработает. А вот снимать-ставить не выйдет, тут даже я не прикрою. От мага прикрыл бы, а от этого плетения – нет.
Я сдавила виски руками, пытаясь собраться с мыслями. Вычислили меня или нет?
– Пора бежать?
– Тогда волковские точно уверятся, что здесь были вы и Песцов с Ли Си Цыном вам помогали, – довольно жестко сказал Мефодий Всеславович. – Нет уж, Елизавета Дмитриевна, пока у них, кроме подозрений, ничего нет, сидите тихо, как мышка, и делайте то, что собирались: экзамены сдавайте. И никакой магии и оборотов.
Последнее было особенно обидно: под прикрытием Мефодия Всеславовича я постоянно практиковала вторую ипостась. И теперь рысь уже даже в самом начале после оборота не захватывала контроль, а полностью подчинялась человеческому разуму. Почти полностью. Во всяком случае, в доме Белочкиных ни одна подушка не пострадала. А то, что мышей стало меньше… Уверена, хозяева не расстроятся, если вдруг это обнаружат.
Больше никакой активности я не замечала, даже колядующих почти не было, а если и появлялись, то лишь детишки, жаждущие набрать сладкого, пока есть возможность. Правда, вряд ли им удастся создать стратегический запас сладостей, наверняка быстро слопают.
Из окон я выглядывала осторожно, но не замечала ни Моськина, ни кого другого, кто мог бы наблюдать за домом. На редкость спокойный район оказался у Белочкина, сюда посторонние почти не заходили, да и спрятаться им было негде. И все же волноваться я не переставала: само появление волковского подручного говорило, что расслабляться нельзя.
Время до Перунова дня тянулось медленно, что заставляло меня постоянно нервничать. От гаданий я успешно отказалась: хватило мне спиритического сеанса с пришедшим духом по имени Царь и его непонятными намеками. А вот в Перунов день меня все же привлекли к забавному обряду маранки. Всему хозяйскому семейству и мне были выданы листы бумаги, на которых следовало вымарывать все плохое, что за год скопилось в душе. Грязь, боль, обида, раздражение, даже ненависть – все получило свое воплощение в грязных пятнах, замкнутых в круг. После чего Белочкин все листы собрал и сжег, что-то тихо бормоча себе под нос. Наверное, мне не составило бы труда подслушать, пользуйся я магией, но магия сейчас для меня недоступна. Да и стоит ли лезть в чужие клановые секреты? Нужно уважать хозяев приютившего меня дома.
Как ни странно, после обряда мне стало спокойнее, словно он оказался залогом того, что все пройдет если не без потерь, то так, как должно.
