Правки он предлагал внести еще пару раз, пока не остался полностью доволен результатом. Платье мисс Мэннинг было разорвано при трансформации, но пальто она расстегнула и сбросила. Наверное, рассчитывала надеть его на концертное платье, которое нашлось в санях неповрежденным и лишь слегка присыпанным снегом. Было оно скользкое и холодное и пропахло хозяйкой. Мне теперь казалось, что духи мисс Мэннинг имели явно различимую гнилостную нотку и даже пахли тухлятиной. И вообще все вокруг пропахло тухлятиной до тошноты. Адреналин наконец схлынул, и меня заколотило от осознания случившегося. Казалось, я прошла по самому краешку и уцелела лишь чудом.
Пока я переодевалась, содрогаясь от дрожи и борясь с желанием показать миру содержимое желудка, Песцов развил бурную деятельность по извлечению сосульки из живота горничной мисс Мэннинг. Впрочем, была ли она на самом деле горничной? Кто знает, у кого была ведущая партия в этом дуэте. Иногда кукловод как раз тот, кто незаметен.
– Так, Елизавета Дмитриевна, вы можете одно тело сжечь? – бодро поинтересовался Песцов. – Конкретно – бывшую мисс Мэннинг. Заодно согреетесь, а то вы совсем замерзли. И сосульки развейте. Не нужно нам, чтобы встали вопросы об иной магии, чем в маячке.
Сосульки убрать оказалось куда проще, чем точечно сжечь одного крэга. Я экспериментировала, то усиливая поток, то уменьшая, но все же добилась того, что от трупа осталась только горка пепла, которую Песцов споро стал прикрывать выломанными частями саней.
– Сейчас костер разведем, никто и не подумает, что здесь что-то было, – пояснил он в ответ на мой вопросительный взгляд. – Заодно и не возникнет вопроса, как мы нашли маячок. Кстати, где он? Нужно его непременно прибрать, пока не прибрал кто-то еще.
Костер я запалила тоненькой струйкой силы, а потом Песцов по моей указке ковырялся в днище саней, извлекая крошечный, с копеечную монету, маяк. Теперь нападение ни за что не посчитают случайным.
– Так что мы расскажем жандармам? – спросила я.
– Да, собственно, Елизавета Дмитриевна, нам и выдумывать ничего не надо. Расскажем в точности все, что случилось. Только крэгом окажется переводчица, – огорошил меня Песцов. – А про горничную можно вообще умолчать. Кто там про нее вспомнит?
– Позвольте! – возмутилась я. – У меня в номере документы. Если их найдут, ваша легенда рассыплется карточным домиком.
– Вы оставили в гостинице документы даже не в сейфе? – удивился Песцов. – Как это непредусмотрительно с вашей стороны, Елизавета Дмитриевна. Вполне может быть, что, когда мы вернемся, никаких документов не будет.
– Я не просто так, а в учебниках по магии и под отводом глаз.
– Придется забрать сразу, как вернемся в гостиницу, – решил Песцов. – Уверен, это будет до общения с жандармами.
– А если нет? Ваш план, Дмитрий Валерьевич, шит белыми нитками. Что будет, если решат, что крэг из клана Рысьиных?
– Не говорите ерунды, Елизавета Дмитриевна, крэгов в кланах не бывает, как бы некоторым ни хотелось доказать обратное. Если найдут ваши документы, посчитают, что вас сожрали, и Рысьины перестанут вас искать. Кстати, кучер-то наш выжил и приближается к нам. – И заговорил уже по-английски: – Филиппа, дорогая, вы не замерзли? Было бы обидно выдержать битву с чудовищем и умереть от обморожения.
Песцов оказался столь убедителен, что к концу его разговора с кучером я сама уверилась, что крэга положили без моего участия. Версия выглядела весьма правдоподобно, пусть магии там не нашлось места: несколько пуль в голову и пара ударов топором кого хочешь успокоит. Мужик, потерявший лошадей и чуть не потерявший пассажиров, в таком ракурсе становился героем, поэтому согласился сразу и даже не спросил, зачем это нам нужно, зато послушно потыкал топором, куда сказали, маскируя следы исчезнувшей сосульки. Под конец он выглядел столь воинственно, что с ним рядом было страшновато находиться. Возможно, именно поэтому Песцов, как только убедился, что тот не путается в показаниях, отправил его к Соболевым за транспортом.
– Они наверняка вызовут жандармов, – сказала я, лишь только кучер ушел. – А нам надо в гостиницу до всего этого.
– Не переживайте, Елизавета Дмитриевна, я прекрасно осознаю последствия, – огрызнулся Песцов. – Это даже больше в моих интересах, чем в ваших. Документы потом новые выправите, а вот нового Песцова после моей безвременной смерти от рук Фаины Алексеевны не получите.
– Мне и старый лишний, – заметила я. – И вообще, я не могу здесь больше находиться. Мне постоянно кажется, что я на бойне. Кровь словно повисла вокруг нас, меня от нее тошнит.
– Не преувеличивайте, Елизавета Дмитриевна. Неужели вы никогда не охотились, что так чувствительны к виду и запаху крови? Когда втыкаешь зубы в добычу, лучше ощущений нет. – Песцов даже причмокнул, припоминая. – Представьте, что вы после удачной охоты, и все пройдет.
