Я кивнула, скорчив при этом подобие улыбки. Князь под боком нервировал, цели его были неясны, и хотелось, чтобы он наконец закончил морочить мне голову, объяснил, что ему надо, или просто ушел. Сил вести вежливые беседы у меня не было. Да и вообще сил не было.
– На самом деле это было бы даже неплохо, – неожиданно сказал князь. – Слишком много в этом нападении личного, если вы понимаете, о чем я.
Я не понимала, но Песцов покивал, показывая полное согласие с Соболевым.
– Именно поэтому, ваша светлость, я и попросил у мисс Мэннинг разрешения переговорить для начала с вами, согласовать то, что следует говорить полиции, а что должно остаться строго между нами. Например, то, что в санях мы нашли маяк, по которому наводили волков.
– Вот как? – Соболев отставил бутылку коньяка, которую до этой минуты держал, словно великую ценность, и аж подался к Песцову. – И как вы его обнаружили?
– Из саней выпал, когда они развалились, – невозмутимо ответил Песцов.
– Развалились? – позволил себе усомниться Соболев.
Я бы тоже на его месте засомневалась: сани – это единственное, что осталось почти целым после волков и крэгов.
– У меня и в мыслях не было намекать, ваша светлость, что ваши вещи могут быть некачественными. – Песцов даже руку к груди приложил в знак уважения. – Но там такие силы бушевали, что доски немного разошлись, и оттуда выпал небольшой кругляш явно магического происхождения.
– А почему вы решили, что это маяк? – Соболев откинулся на спинку кресла и чуть прищурился. – Возможно, то, что вы нашли, имеет совсем другую функцию.
– И входит в стандартную экипировку вашего транспорта? – насмешливо уточнил Песцов. – Тогда действительно скрывать ничего не стоит. Передам полиции, пусть разбираются. Я могу идти?
– Дмитрий Валерьевич… – Соболев погрозил пальцем, словно нашкодившему малышу. – Не увлекайтесь. Давайте ваш маяк.
Он протянул ладонь, и Песцов, немного помедлив, с явной неохотой вложил найденную мной вещицу. Соболев вгляделся, затем положил ту на стол, и с его рук словно поползли полупрозрачные ленты, видимые только магам и обволакивающие маяк плотным коконом. Пальцы князя порхали со скоростью, доселе мной невиданной, и мои глаза не успевали уследить за тем, что он делает, а плетения выглядели столь плотными, что изучить с ходу не представлялось возможным.
– Вот так будет правильно, – сурово заявил Соболев. – С вашей стороны, Дмитрий Валерьевич, было весьма неблагоразумно тащить с собой действующий маяк. Вы тем самым подвергали опасности жизнь мисс Мэннинг.
– Видите ли, ваша светлость, ни я, ни мисс Мэннинг в магии не разбираемся, – пояснил Песцов, переадресовав взглядом княжескую укоризну мне, – поэтому мы лишь могли предположить, что это, но отключить было не в наших силах. А вы, как я понимаю, отключили?
– Нет, я поместил в отсекающий магию контур. Отключать я не стал. Скорее всего, при попытке отключения управляющий контур будет выжжен и вместо артефакта мы получим обычный кусок металла. – И по-русски весьма довольно добавил: – А так будет что представить на Совет.
Соболев подбросил на ладони маячок и убрал его во внутренний карман.
– На Совет, ваша светлость? – уважительно уточнил по-русски же Песцов. – Сразу на такой уровень?
– Волковы заигрались, – кивнул Соболев больше своим мыслям, чем собеседнику. – Но приструнить их выйдет лишь на Совете, поскольку связать нападение с ними полиция точно не сможет, а у императора имеются свои способы выяснить правду, весьма неприятные способы, надо признать. – Он хищно оскалился, показав мелкие острые зубы, желтоватые, как у завзятого курильщика. – Не беспокойтесь, попытка убить вас и мировую знаменитость им просто так с рук не сойдет, но сейчас крайне нежелательно, чтобы информация о маячке просочилась куда-либо. Что вы хотите за молчание?
– Мне достаточно вашей благодарности, ваша светлость, – ответил Песцов, которого я никогда не заподозрила бы в бессребреничестве.
С другой стороны, если он и дальше планирует заниматься любимым делом и устраивать концерты, расположение губернатора, да и всего клана Соболевых в целом, ему точно не помешает.
– Не люблю оставаться должным, – недовольно заметил князь.
– Наказание Волковых и в моих интересах, – напомнил Песцов. – Как-никак они собирались меня убить.
Разговор был необычайно увлекательный, но тут я внезапно вспомнила, что не должна показывать знания русского языка, а их переговоры без моего участия несколько затянулись.
– Хм… – сказала я, вовремя припомнив любимое междометие мисс Мэннинг.
Кажется, получилось весьма похоже, потому что Песцов вздрогнул и уставился на меня так, словно засомневался, что это я под пологом, а не вернувшаяся с того света мисс Мэннинг. Странное дело, мы же ее сожгли. Неужели крэги, как фениксы, восстают из пепла? Конечно, Песцов мне непременно сказал бы о такой особенности, и все же нужно будет у него уточнить, чтобы быть готовой к встрече в случае чего.
